Книга Мои две половинки, страница 94 – Анна Есина

— Люблю, Ром, я даже покажу, как сильно люблю, когда вернёшь колёса под жопу.

— Я уже в процессе. Так вот, Сонь. Люди занимаются любовью по-разному. Большинство делает это в советском стиле: накроются одеялом, свет погасят и ну пыхтеть аж целых пять минут. А ты, моя сладкая, трахаешься. Голодно, дико и по-животному. Тебя хочется укусить за загривок, накрыть собой и драть до черноты перед глазами.

— Что ты и делаешь!

— Так не удержаться же! Поэтому мой тебе совет, выкинь из головы Алинку. Если Илюха между ней и тобой выберет её, туда ему, тупорезу, и дорога.

— Лишь бы ты не ступил на тот же скользкий путь, — печально вздохнула.

— Я? Я уже пробовал однажды. Резиновую письку и ту приятнее шпилить.

— Это ты так описываешь свой бурный роман с эскортницей?

— Это я делюсь болью, Сонь. Шрам на сердце описываю. У меня даже не встал на неё.

— Ой, заливаешь! У тебя там безотказный конвейер.

— До двадцати пяти — да. Сейчас случаются простои, я ж не молодею, малыш.

— Ни за что не поверю!

— Потому что ты мой север, Сонь! Я как стрелка компаса, тебя вижу и хлоп, уже готов к труду и обороне.

— Ромка, блин, — я уже хохотала в голос.

— Честное пионерское, Сонь! Я ту бл... в смысле, работницу сферы услуг, только потому в спальню притащил, что там всюду твой запах. Мордой в твою подушку уткнулся и завёлся на раз.

— Может, хватит подробностей?

— Согласен. Я это к тому, что кончил тогда, потому что ты мне спину своими коготками разодрала. Больно было — жуть. Почти две недели заживало.

— Поглажу тебе сегодня на ночь спинку.

— Я дам много чего мятого, что нуждается в глажке. С чего начнёшь?

— С твоей любимой игрушки?

— Да-а-а-а, моя девочка, язычком тоже пройдись, хорошо? На сухую гладится плохо.

— Ром, я говорила, что люблю тебя?

— Вроде мы начали с того, что ты Илюху ревнуешь.

— Да, было такое. Но тебя я люблю больше!

— Так это взаимно, коть. Я тоже дико тебя ревную. А люблю больше.

— Мы чокнутые, да?

— На всю голову отбитые. Спускайся уже. Такими темпами вместе подъедем к театру. Я не удержусь и затолкаю тебя на заднее сиденье «Крузака». И будет обидно за невыгулянное платье.

— Кстати, — я прижала телефон плечом и влезла в рукава пальто. Туфли решила не менять на ботинки. Мне всего пару шагов до машины сделать. — Я забыла поблагодарить тебя за мастериц. Чувствую себя распрекрасной царевной из сказки. Спасибо, Ром.

— Илюхе потом отслюнявь, мы напару этот поход в театр планировали.

— Поглядим на его поведение.

— Строга, но справедлива. Я отключаюсь, Сонь. Прыгаю в тачку.

— Хорошо, не буду тебя будоражить секретиками, — я вышла в подъезд и замкнула дверь.

— Какими?

— Ты же за рулём.

— А как одно другому мешает?

— На мне нет трусиков, Ром.

— Агрх, Сонька! И в таком виде на улице?!

— Не гони там!

— Да щас же! Втопил за двести. Лечу к моей девочке, чтобы согреть её тыл!

Я расхохоталась и нажала отбой. А потом моя челюсть рухнула с высоты всех девяти этажей.

У подъезда стоял лимузин. И водитель в черном костюме с иголочки и безукоризненных белых перчатках вышел, чтобы придержать для меня дверцу.

Я встала у подъезда, как вкопанная. Таращилась на водителя, на бежевое нутро салона, на кожаные сиденья и подсветку, и едва не разревелась. Мои мужчины. Нет, не так. Мои Мужчины! Отвал башки!