Книга Кружевная история попаданки, страница 41 – Дия Семина

Точнее так, не зная, что с этого дня, судьба решила включить второй этап закалки моего характера.

В дверях меня встретил сам Виктор, забрал мешок с гостинцами и «обрадовал» новостью о странном «подарке» с родины.

Почему-то на адрес салона принесли довольно увесистый конверт из какого-то консульства. Я не сразу поняла, что это и зачем.

Написано по-английски и по-русски синопсис на трёх листах, наверное, для делопроизводителя. От лица консула уведомление о том, что на меня подают в международный суд.

Читаю и не верю своим глазам.

Брайан и наш лендлорд Арчер, требуют моего возвращения, на основании того, что я нарушила какие-то законы, плюс увезла в своей утробе подданного Английской короны, и ребёнка безутешного отца.

Хочется крикнуть: «Выкрала в утробе, Карл? Вы серьёзно?», но там так и написано, и это не поддаётся логическому объяснению, кроме одного слова — тупость, которая, впрочем, на этом не закончилась.

В иске указан ещё и штраф за побег, и требование по уплате налогов, типа неважно, где живу, я обязана сорок процентов от своих доходов перечислять в казну королевства. Теперь стало понятно, почему Элис выглядела как оборванка на фоне даже самых небогатых жителей Петербурга.

— Я беглая рабыня, английской короны, мать их…

Только и смогла я сказать вслух, когда девочки окружили меня заботой и чуть не силой усадили на диван. Нина убежала за водой, а Вера подумала, что пора послать за доктором.

— Может быть, какая-то ошибка? Что значит рабыня?

Мне пришлось кратко пересказать давний разговор с моим «опекуном» от Тайной канцелярии Журавлёвым. О том, что в подобных делах, всё проверяется, и в страну, откуда прибыл беженец, отправляют запрос, если только мы не состоим в фазе активного противостояния, читай, не воюем. С Англией сейчас вроде как войны нет. Вот английские клерки и не поленились отправить эти данные в Ирландию, а муж и рад-радёхонек меня оклеветать. Он ведь сам отправил меня в монастырь, а ребёнка собирался сдать в приют. Это, считай, пожизненная каторга и для малыша, и для меня.

Женщины не знали моей истории, реальность произвела на них неизгладимое впечатление.

Первой сообразила Вера:

— Послушай, дай мне эти бумаги, сама поезжай к своим друзьям в харчевню, отсидись там пока, а я проеду к твоему этому Журавлёву, покажу иск, может быть, он скажет, что это за ужас такой свалился на нашу голову. И посоветует, как тебе быть. Адвоката нанять, а может быть сказать, что малыш от другого, лучше уж родить внебрачного, чем вот так трястись, что кто-то его заберёт. Может, на корабле кто-то был? Всего-то нужно собрать свидетельства команды, что у тебя были амурные отношения после развода с кем-то неженатым и русским…

Замираю и смотрю на Веру ошалелым взглядом, она словно подсматривала за мной на корабле. Мы ведь спали с бароном на одном диване, запертые несколько бесконечных часов в кают-компании. Пусть в одежде, но свечку никто не держал…

— Верочка, поезжай к Михаилу Ивановичу, я на всё согласна, правда господин барон не обрадуется, если я заявлю, что мы провели с ним какое-то время вместе. Боже, я так не могу поступить. И понятия не имею, что делать.

Вера уже решительно накинула на плечи твидовую накидку, на голову шляпку, взяла конверт и поспешила на улицу, «ловить» экипаж и ехать в такое место, куда обычно по доброй воле мало кто решается отравиться — в Тайную канцелярию.