Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 177 – Анна Сокол

Тогда тоже говорили о тени демона.

«Тень демона!» — эхом откликнулись снаружи, и я поняла, что уже бегу вслед за отцом, отмахиваясь от вопроса Мэрдока. Бегу, сжимая в одной руке окровавленный кол, стягивая во вторую зерна изменений. Я почти готова была ударить, почти готова увидеть, как кто-то поедает плоть, сидя на красном снегу.

Ржали лошади, карета с орлом на дверце прогрохотала по каменному мосту и исчезла среди темных холмов. Бежать и останавливать ее никто не собирался. Были проблемы и тут.

Плоть никто не поедал, хотя снег быстро впитывал брызнувшую во все стороны кровь. В первый момент она показалась мне нереально светлой, почти алой, как рубины в матушкином ожерелье… А во второй момент я смогла разглядеть картину целиком.

Мур держал в руках нож, очень тонкий, острый, почти танцующий между пальцами. Этим ножом слуга, стоявший сейчас с непередаваемым выражением лица, только что перерезал глотку рябому Оросу.

— Тень демона! — снова закричал один из рабочих, факелом указывая на слугу нотариуса. — Он пролил кровь Змея и теперь расплачивается!

Рабочие ответили утвердительным гулом. Они были напуганы, но они не боялись, а, скорее, благоговели перед тем, что видели. Женский плач захлебнулся.

— Мур! — произнес отец. Он даже не повысил голоса, а слуга уже заморгал, поворачиваясь к нам лицом. Немного растерянным, немного обиженным, словно детским. Ребенок, которого взрослый окликнул таким тоном, что тот понял: нагоняя не избежать — но пока еще не понимал, за что.

— А старикашка-то сбежал, — указал на холмы, по которым неслась карета с клубящимся под колесами снегом, шахтер в вязаной, надвинутой на самые глаза, шапке. Рядом с ним с серьезным видом стоял мальчишка лет четырнадцати.— Но от тени демона не убежишь.

Остальные одобрительно закивали. Я видела далекийогонек факела, закрепленного на стене кареты, в остальном такой же черной, как и подступавшая к Илистой Норе ночь. Я даже чувствовала его далекое трепыхание — это как держишь в руке птичку, маленькую и напуганную, и знаешь: стоит тебе чуть сильнее сжать ладонь, и она замрет навсегда. Я тоже знала, что стоит разжать пальцы, выпуская зерна изменений, и далекое пламя покорится, лизнет дерево экипажа, пройдется по козлам, станцует на рессорах, накинется на занавески, пожирая обивку…. Я заставила себя погасить магию. Чтобы там ни говорили о магах, мы не кровожадные твари, что швыряются огнем направо и налево. А спустя секунду далекийогонек с запоздалым сожалением исчез, растворился в сумраке, сталслишком далеким, чтобы я могла дотянуться до него. У всего есть предел, даже у магии.

Тело Ороса, которому опекун Мэрдока доверял подавать себе еду за столом, упало на растаявший от горячей крови снег.

— Мур, — повторил папенька. — Что ты творишь?

— Я? — спросил слуга и уставился на нож так, будто видел его впервые в жизни. Лезвие, которое еще недавно так танцевало в его руках, что казалось продолжением пальцев, неловко полетело на землю, мужчина попятился от убитого. — Хозяин, я…

— Вызывайте серых, — процедил Мэрдок. — Убийца должен быть наказан.

— Будет, — заверил его граф Астер, кивнув двоим охранникам, что обычно дежурили у входа в шахту. — Запереть.

— Хозяин, это не я! — закричал Мур, дико озираясь.

Люди снова загудели, зашептались, заговорили все разом.