Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 279 – Анна Сокол

— Хочешь получить мое разрешение не признаваться? — рассеянно спросила, оглядывая воздушную гавань и пустой пирс, к которому еще вчера был пришвартован почтовый дирижабль.

— Очень, — не стала кривить душой Гэли.

— Тогда можешь не признаваться, — я подошла к разгрузочной площадке.

— Правда? — Подруга забежала вперед и заглянула в глаза. — Ты больше не злишься?

— Правда. Не злюсь. Можешь молчать, если тебя это устраивает.

— Ура! — Она едва не приплясывала на месте. — Я так рада, что ты меня простила, так рада, что… Иви? А почему ты сказала: «Если меня все устраивает»?

— Потому, — я пожала плечами. — Пока ты будешь молчать, тот, кто украл твое письмо и пытался им воспользоваться, останется безнаказанным. И если тебя это устраивает… — не договорив, я отвернулась и снова стала разглядывать почтовый двор.

Ничего не напоминало о вчерашнем происшествии.

— Я не понимаю, — едва слышно прошептала подруга.

— Вот когда поймешь, тогда и поговорим. А пока попробуй вспомнить, к какому кнехту[1] был пришвартован почтовый дирижабль? К этому? — Я вытащила руку из муфты и стала очищать от снега двойной металлический столбик. — Или к тому? — указала на соседний.

— Не знаю, — ответила подруга. — А это важно?

Честно говоря, я и сама не знала. Не знала, зачем, очищая выкрашенный черной краской металл, рассматриваю кнехт со всех сторон. И почему мне не дает покоя мысль, что отпустить с острова единственный волею случая оставшийся дирижабль и тем самым лишить себя возможности спуститься на землю, не просто глупо, но отдает сумасшествием. А магистры не такие. Во всяком случае, хотелось бы надеяться.

— Кажется, да. — Я закончила счищать снег и теперь задумчиво водила пальцами по трем параллельным царапинам. Как жаль, что определение времени изменений и возраста вещи мы начнем изучать только на втором потоке. Любого изменения — будь то магические семена или инструмент в руке мастерового. Кто-то содрал с металла краску. И, судя по тому, что царапины еще не успели заржаветь, это случилось точно не в прошлом году.

Кто-то три раза провел чем-то острым по кнехту, возможно, перерезая швартовы, хотя это и глупо. Канаты не перерезают. Или перерезают, но не три, а один раз, тремя ножами одновременно. Или когтями…

— И что это значит? — спросила подруга. Она подошла к соседнему кнехту и стала очищать его от снега.

— Возможно, что ничего. — Я спрятала в муфту заледеневшие пальцы. — Возможно, кто-то просто…

— И здесь тоже самое, — прервала меня Гэли, указывая на очень похожие вертикальные полосы на втором столбике. — Знаешь, когда папенька сливовой наливки переберет, отмечая с партнерами удачную сделку, то домой обычно возвращается с черного хода, чтобы не тревожить дворецкого и Милу, а то ведь наутро она его достанет нравоучениями. — Гэли отошла от столбика и отряхнула снег с юбки. — Так вот, он запасную дверь своим ключом открывает. Только раза с десятого в замочную скважину попадет, ругается. — Она улыбнулась. — Весь дом знает, что хозяин из номеров ресторации вернулся. — Подруга задумалась. — К чему это я? К тому, что у нас весь замок исцарапан, да и часть двери тоже. Серые псы говорили, что вскрыть кто-то пытался. А папенька пыхтел, как паровой котел.

— Думаешь, стюарды тоже наливки перебрали и никак не могли отчалить? — уточнила я, а сама вдруг подумала, что это вполне может быть правдой.