Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 300 – Анна Сокол

«За угрозу оружием представителю первого рода — двадцать лет каторги. — Вдруг вспомнила я строчку из судебного уложения, которое как-то зачитывал папеньке Рин Филберт. — Отказ повиноваться — еще десять». А папенька смеялся, говоря, что мало у кого хватит ума поднять оружие на князя.

А моя рапира все еще лежала на столе. Да и слава Девам! Неужели князь думает, что Оуэн с Тиэры? А если это правда? Нет… я почти уверена. Этого просто не могло быть. И тут я вспомнила все оговорки Криса, все непонятные слова, вызывающее поведение, не присущее дворянину. Я зажмурилась, отгоняя воспоминания прочь. Он же коснулся стены в зале стихий. Коснулся! Точка. Кровь подделать нельзя.

— Кристофер Оуэн, — размеренно проговорил князь. — А на самом ли деле ты Кристофер Оуэн?

— Вы же видели меня? Ваши слуги видели меня, отец видел меня каждый день… Неужели есть сомнения? — Кристофер продолжал отступать к лестнице.

— Почти нет, — сказал вдруг князь и не менее загадочно добавил: — Это-то и пугает.

Князь шевельнул пальцами, и с его руки сорвались зерна познания. Я едва сдержала крик. Потому что зерна были неправильными. Они казались вывернутыми наизнанку, они казались знакомыми. Я видела такую магию раньше. Видела на главной площади Льежа, когда старый гвардеец швырнул изменения в Альберта. Я тут же поняла, что это такое, ощутила их изломанную структуру и то, чем они были раньше. Обычные зерна познания похожи на монетки, что падают сквозь щели старого пола, и ты по звуку можешь определить, как сильно рассохлось дерево, широки ли крысиные ходы и не пора ли перестилать доски, ибо этих монет там скопилось уже преизрядное количество.

А те, что сорвались с пальцев князя, походили не на монеты, а на звезды или на снежинки с острыми краями. На заточенные обрезки жести, которые в изобилии можно найти в каждой мастерской. Эти края были предназначены для одного — они готовились проткнуть кожу, впиться в плоть, познать ее. Это была запрещенная, отвергнутая богинями магия, она могла изменить человека, могла понять его изнутри.

Но испугало меня даже не это. Больше всего испугало понимание, что я могу повторить их, надо всего лишь сместить центр зерен, вытащить его, вывернуть. Запрещенная магия оказалась слишком простой. Настолько простой, что даже недоучки вроде меня могли повторить это заклинание.

Крис скользнул за пролет винтовой лестницы. И нечирийский металл тут же огрызнулся голубыми искрами неприятия чужой магии.

— Умный мальчик, а тот, которого я знал раньше, не мог отличить гончую от горничной.

— Вы преувеличиваете, князь, мне было десять лет, горничные меня еще не интересовали.

Мужчины стояли друг напротив друга, словно изготовившиеся к драке дуэлянты, вот только нож одного разлетелся в труху, а оружием второго была магия.

— А вот мы сейчас и узнаем, — новые зерна сорвались с пальцев князя и обогнули лестницу. — Преувеличиваю я или нет.

Резкий порыв ветра отбросил изломанную магию на стеллаж с книгами. И за миг до того, как князь повернулся, я осознала, что стою с поднятой рукой, а пальцы покалывает сила.

«Рабский ошейник, конфискация, бессрочная каторга за применение магии против правящего рода», — похоронным голосом закончил Рин Филберт в моих воспоминаниях. А отец назидательно заметил: «Никогда не применяй магию против князя, Иви, ты поняла?» Тогда я кивнула, а сейчас… Девы, это всего лишь ветер!