Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 40 – Анна Сокол

— Нет. Слишком короткая, вряд ли мне стоит подпускать противника так близко.

— Леди, — оружейник пошамкал губами. — Возможно, вам надо прийти ко мне с отцом или с женихом. Поверьте, мужчины лучше разбираются в том, что нужно молодым девушкам…

— Чирийская сталь у вас есть? — перебила я.

— К чему вам эти черные железки? — улыбка чуть поблекла, но он очень старался не выказать своего раздражения. — Ни красоты, ни изящества, ни…

— А так? — устав от его словесных реверансов, я расстегнула куртку и сдернула с пояса значок Магиуса.

От герба Академикума его отличало то, что на зеленоватом фоне был изображен только закрытый пробкой пузырек. Значок магов всегда вышивался на ткани. Коэффициент изменяемости — единица. В ткани легко было посеять любые зерна преображения, и вместе с тем она совсем не резонировала, не влияла на чужие изменения, не сбивала их, не искажала. Будь иначе, маги ходили бы голыми.

Рыцари Ордена отливали эмблему своего меча из металла и скрепляли полы плащей овальными пряжками. А жрицы… ключ жриц выдувался из алого стекла. Пластичность ткани, жесткость стали и прозрачность стекла — три символа Академикума.

Взгляд работника скользнул по поясу со склянками и снова поднялся к моему лицу.

— В лавке нет штатного колдуна, — совсем другим, суховатым тоном, ответил мужчина. — И, к тому же, нам запрещено закупать чирийскую сталь.

— А где разрешено? — спросила Гэли.

— Уж это не мое дело, леди. Я к другим под прилавок не лезу и не люблю, когда лезут ко… — его речь прервала серебряная монетка, появившаяся в руках подружки.

— Совсем-совсем не лезете? — поинтересовалась она.

— Ну…

Серебро в пальцах девушки сменилось полновесным золотом.

— Последняя лавка по Тисовой улице, вход с торца, — быстро проговорил мужчина. Монета закрутилась по столу, и тут же ее накрыла пухлая рука. — И пусть Гикар помнит мою доброту.

— Мы тоже не забудем, — я вернула знак Магиуса на пояс. Когда обучение будет закончено, над пузырьком появится вышитая корона. Колдуны, как бы неумелы они ни были, всегда состояли на службе у князя.

Тисовая улица, начинавшаяся респектабельными лавками, закончилась довольно неприметными домишками, больше всего напоминавшими склады. Это, конечно, не лабиринты у морского порта, воняющие крысами и солью. Это всего лишь площадки для хранения товаров ближайших лавок и таверн, но делать нам тут по большому счету было нечего.

Кучер неодобрительно покачал головой, когда Гэли вышла вслед за мной из кареты. Расчищенная мостовая сменилась грязным месивом снега и песка, под ботинками скрипели камушки. На крыше последнего дома, который, по словам лысого оружейника, и должен был быть лавкой неведомого Гикара, сидела серая найка. Большая грузная птица издавала монотонные каркающие звуки. В южных провинциях этих птиц отстреливали, так как считали предвестниками несчастий. За последним домом начиналась банальная свалка, пахло чем-то горелым и отбросами.

— Не уверена, что мы шли правильно, — Гэли сморщила носик и приподняла юбку.

Я оглянулась. В нескольких шагах приветственно колыхался на ветру торговый вымпел скобяной лавки, напротив стояла самоходная повозка — мобиль, двигатель был заглушен, из высокой трубы не вырывалось ни облачка пара. Водитель посмотрел на нас сквозь стекло кабины, кучер демонстративно сплюнул в снег. Те, кто сменил добрые вожжи и живого скакуна на баранку и механическое ревущее сердце двигателя, не вызывали уважения у коллег. Наш кучер Гийом, например, наотрез отказался садиться в демонову машинку, зато его племянник с радостью прошел обучение, за что и был проклят семьей. С каждым годом на дорогах появлялось все больше мобилей, но, невзирая на это, они еще нескоро сменят живых лошадей. Самоходные повозки дороги, сложны в обслуживании, не говоря уж о том, что многие видят в них приближение конца света и закованной в железо Тиэры.