Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 421 – Анна Сокол

— Как же ты тут выживаешь без солнца? – растеряно спросила я, без особого удивления отмечая, что за шторами в этой гостиной нет окон. Вот только непонятно обрадовало меня это или огорчило. Взгляд зацепился за неприметную дверь рядом с диваном. Она сливалась по цвету со стенами и потому не бросалась в глаза. Больше ничего интересного или же достойного внимания. Ничего и никого.

После двадцатиминутного ожидания недоумение взяло верх над хорошими манерами, и я все же подергала за ручку двери. Но она, увы, оказалась запертой.

— И что теперь делать? – сама себя спросила я.

Вместо ответа пол под ногами вздрогнул, а потом… Знаете это чувство пустоты, которое появляется в животе, когда тебя подбрасывает кверху? В детстве я была от него в восторге. Сегодня, когда дирижабль пришёл в движение, меня посетило совсем иное чувство и отнюдь не радостное.

Я в панике бросилась обратно, выскочила в коридор, пробежала несколько шагов и толкнула дверь на улицу, очень боялась, что она не откроется. Но она открылась. И я вцепилась в ручку так, что свело пальцы. Нога замерла над пустотой. Все что мне осталось, это с ужасом наблюдать, как стремительно удаляются пирсы воздушной гавани. Я поймала растерянный взгляд серой жрицы и поняла, что происходящее не было запланировано. Или, что вероятнее, бывшую баронессу в планы попросту не посвятили.

Дирижабль продолжал набирать высоту. Голова закружилась, я заставила себя выдохнуть и закрыла дверь. Крыльев у меня нет.

Я вернулась в гостиную, упала на диван и растерянно спросила:

— Девы, что происходит?

— Мы покидаем Эрнесталь, – услышала я голос, вскочила, покачнулась, схватилась за спинку дивана и увидела себя в зеркале. Во все ещё пыльной одежде, все ещё с растрёпанными волосами… Но не это заставило меня вскрикнуть. И не ощущение полета, а то, что дверь была открыта, и в зеркале помимо меня отражался мужчина. В одной комнате со мной был мужчина. Он все еще носил старый мундир княжеского гвардейца…

Мы встретились глазами в отражении, и я даже не понимала, что стягиваю в ладонь зерна изменений, пока они не сорвались с пальцев и не устремились к пожилому седовласому мужчине, что когда-то встретился нам с Гэли на улицах Льежа. Хотя, «встретился» – неправильное слово. Он нас чуть не отправил к богиням, пытаясь забрать инъектор[1].

Пламя в светильниках лизнуло стенки плафона. Зерна изменений, как искры костра, взлетели в воздух. Но им навстречу тут же устремились другие, неправильные, вывернутые, так похожие на рассерженных пчел. Гвардеец был магом. Неправильным магом, по словам Аннабэль Криэ, еще и отрезанным от силы, да и вообще мертвым магом. Но он был. Сила столкнулась с силой. Зерна изменений с зернами изменений. Словно крупу из котелков высыпали. Большая часть поглотила друг друга, но многие достигли цели. И его. И мои.

Седовласый гвардеец, Арирх, если не ошибаюсь. Он даже не вздрогнул, когда жар опалил лицо, седые волосы, брови и ресницы. Кожа пошла пятнами, ткань старого мундира стала тлеть.

А вот те, что попали в меня, вывернутые, искореженные, ужасные в своей сути, они коснулись руки и… Ничего не сделали. Исчезли, стоило только приблизиться к моей одежде, коже, волосам.

— Мы в неравном положении, леди, – произнес гвардеец и улыбнулся, словно старый дядюшка. – Вы хотите причинить мне вред, а я вам нет.