Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 97 – Анна Сокол

— Думаю, маги усовершенствовали этот яд.

— Нет, — возразила я. — Маги придумали артефакты для защиты!

— Конечно, придумали, — устало сказал барон. — Посадить на такой крючок всю Эру — это гениально. Не хочешь болеть — плати, даже завидно, что не сам придумал.

Я оттолкнула от себя книги.

— Ты ведь это хотела знать? Какая жидкость в инструментариуме?

Ответить у меня не получилось, да это было бы излишне.

— Милорд Тиболт опознал раствор, не сразу, конечно, — Оуэн скривился. — В нем был яд из коры Лысого дерева.

— Но…

— Да-да, тот самый первоначальный вариант яда, рецепт которого ты видела в книге.

— Но это значит…

— Да.

Крис снова коснулся шейного платка, а я вцепилась пальцами в столешницу. Мир вокруг вдруг стал очень неустойчивым. Девы, умоляю!

— Это значит…

Все, что хотите, любой обет, деньги, обещание, только прошу вас!

— … что против него защитные амулеты бесполезны. Наверное, у меня на пальце была ранка, может, заноза, царапина. Этого хватило.

Шейный платок упал на стол. Я подняла взгляд, уже зная, что увижу, уже понимая, почему сердце стучит, словно сумасшедшее. Богини не услышали. На шее Криса расцвел тот самый первый и последний признак ветреной коросты, рисунок, напоминающий чешую.

Я вскочила, опрокинутый стул с громким стуком упал. Хотелось кричать. Топать ногами. Смахнуть со стола все эти книги!

— У меня осталось чуть меньше двух недель, — Оуэн встал и устало растер шею.— Поэтому мне наплевать на все обещания, экзамены и истерики юных графинь. — Он сделал шаг вперед, подошел почти вплотную. — Это тебе понятно, Иви-ви-дель?

Он произнес мое имя по слогам, будто впервые. А я словно впервые его услышала. Просто имя, без насмешки и горечи. Я перевела взгляд с шеи на подбородок, а потом на губы, которые оказалась слишком близко.

Вот так и падают в бездну. Только для меня наверняка уже поздно, потому что я бегу к ней изо всех сил, торопясь узнать, так ли притягательна ее темнота, как говорят люди.

Не знаю, кто из нас сделал первое движение, он нагнулся или я сама подалась вперед, но… Девы, когда его губы коснулись моих, теплые, сухие и неимоверно мягкие, весь мир исчез. И библиотека, и книги на столе, и даже короста. Руки Криса скользнули мне на талию, рывком придвинули к себе, а я, сама того не замечая, тянулась и тянулась к нему, ловя дыхание и каждое движение, пусть мимолетное и слишком быстрое, чтобы запомнить. Слишком сладкое, чтобы забыть.

Он поднял голову, разглядывая меня как какую-то диковинную зверушку, больше удивленный, чем недовольный.

— Я вижу в твоих глазах жалость, Ивидель? — Губы, только что касавшиеся моих, скривились. — Даже интересно,насколько далеко ты позволишь мне зайти во имя сострадания?

Иногда слова причиняют не меньшую боль, чем поступки. Я вздрогнула и замахнулась, желая влепить пощечину, словно кухаркина девка настырному конюху. Но Оуэн легко перехватил мою ладонь.

— Я не позволю ни одной женщине бить себя, — заявил рыцарь. — Запомни это, — и совсем не по-рыцарски оттолкнул мою руку.

Я отпрянула и ударилась спиной о стол, злополучная стопка все-таки упала, книги рассыпались по полу. Я этого не забуду. И ему не позволю. Потому что Ивидель Астер не кухаркина дочка.

— Уходи, — он оглядел пустой зал. — Ты узнала, что хотела.