Книга Эхо Синтры, страница 91 – Дмитрий Вектор

— Они здесь, — сказала она, и её голос был едва слышен. — Они не знают, где именно мы, но они знают, что мы на Азорах. Они сужают круг.

Они больше не были просто беглецами. Они были дичью в огромном заповеднике, и охотники уже расставляли капканы. У них не было дней или недель. У них были часы. Один-единственный шанс на рассвете.

Тьягу посмотрел на неё. В его глазах не было страха. Только ледяная решимость.

— Значит, мы не должны ошибиться, — сказал он.

Предрассветный туман был плотным и молочно-белым. Он клубился над землёй, пропитанный запахом серы и мокрой листвы. Долина Фурнаш спала, но земля под ногами дрожала от сдерживаемой мощи. Это был час призраков, час, когда граница между мирами истончается. Идеальное время для их дела.

Лара и Тьягу шли по тропе, которую разведали накануне. Они не разговаривали. Все слова были сказаны. Теперь было время действовать. Тьягу нёс свинцовый ящик с «Вороньим Камнем». Лара — рюкзак, в котором лежал их единственный клинок, астролябия с сердцем из сапфира.

Они вышли на уединённую площадку, окружённую чёрными вулканическими скалами. В центре зияла тёмная дыра — их алтарь и их плаха. Жар, идущий из глубины, был почти невыносим.

— Готова? — спросил Тьягу, и его голос в этой звенящей тишине прозвучал оглушительно громко.

Лара кивнула, доставая из рюкзака астролябию. Серебристый свет, исходящий от неё, казался в этом тумане почти материальным.

Тьягу открыл свинцовый ящик. Он ожидал ментальной атаки, волны отчаяния или гнева. Но камень молчал. Он лежал на бархатной подкладке, абсолютно инертный, чёрный, поглощающий свет. Это было пугающе.

— Он затаился, — прошептал Тьягу. — Ждёт.

Используя длинные металлические щипцы, которые они взяли из камина в доме, он осторожно извлёк камень и положил его на землю рядом с дырой. Затем он взял у Лары астролябию. Преобразившийся артефакт в его руках казался живым. Он пульсировал ровным, спокойным светом.

— Я должен поместить его внутрь астролябии, — сказал он. — Она будет нашим тиглем. Сосудом из звёздного железа.

Он снова открыл потайное отделение. Но в этот раз он не просто положил камень внутрь. Он начал что-то шептать на древнем языке, том самом, что и при открытии сейфа. Его пальцы двигали диски и линейки астролябии, но не выставляя дату, а складывая их в сложный, трёхмерный узор, похожий на клетку. Части астролябии сдвинулись, плотно обхватив чёрный камень, заключив его в ажурную бронзовую тюрьму.

— Готово, — сказал он, тяжело дыша. — Теперь он заперт внутри.

Он прикрепил астролябию к длинной цепи, которую они тоже нашли в доме. Теперь он мог опустить её в жерло, не подходя слишком близко.

— Лара, — он посмотрел на неё, и его взгляд был серьёзным, как никогда. — Когда я опущу его, жар расплавит камень. Сущность вырвется. В этот момент она будет уязвима, но и максимально опасна. Она ударит по самому слабому месту. По нам. По нашей связи. Она попытается заставить нас сомневаться друг в друге. Не верь ничему, что увидишь или услышишь. Верь только мне. И в меня.

— Я верю, — твёрдо сказала она, глядя ему в глаза.

Он кивнул и, сделав глубокий вдох, начал медленно опускать астролябию на цепи в дымящееся жерло.

Первые несколько секунд ничего не происходило. А потом раздался низкий, вибрирующий гул. Он шёл не из жерла, а из самой астролябии. Чёрный камень внутри неё начал раскаляться, светясь изнутри тусклым, багровым светом. Он сопротивлялся.