Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 3 – Виолетта Вейл

— Это честь, — сказала Мирена, будто подводя итог. — Не каждая женщина получает в управление целую лечебницу.

Я едва не усмехнулась.

Вот только в ее голосе слово «честь» звучало так же, как у палача звучит слово «порядок».

— Конечно, — ответила я.

В этот раз Рейнар снова посмотрел на меня.

Чуть дольше, чем прежде.

В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость. Или мне просто захотелось это увидеть. Он вообще редко показывал чувства так явно, чтобы в них нельзя было ошибиться.

— Элина, — произнес он.

Только имя.

Ни объяснения. Ни просьбы остаться после ужина. Ни попытки поговорить так, как разговаривают с живым человеком, а не с частью семейного устройства.

Я поднялась из-за стола раньше, чем он успел сказать что-то еще.

Стул мягко скользнул по полу.

В тишине этот звук показался слишком громким.

— Прошу простить, мне нездоровится.

Никто не стал меня удерживать.

Это было, пожалуй, самым унизительным.

Если бы меня окликнули, если бы свекровь холодно заметила, что я нарушаю приличия, если бы кузен усмехнулся вслед — все это было бы легче. Но я просто вышла из зала так, будто меня там никогда и не было.

Двери закрылись за спиной.

Шум голосов сразу стал глуше, будто я нырнула под лед.

В коридоре было прохладно. Каменные стены дворца держали жар только в парадных залах. Здесь, вдали от каминов, всегда тянуло сыростью. Я замедлила шаг, чтобы не побежать. В доме Арденов не бегали. Здесь даже страдали с прямой спиной.

Я шла по длинной галерее мимо высоких окон, за которыми лежал темный сад. Снаружи дул ветер. Ветви чернели на фоне зимнего неба, и мне почему-то подумалось, что север должен быть не страшнее этого дома. Там хотя бы холод честный.

— Госпожа?

Я вздрогнула.

Из бокового прохода выскользнула Нива, моя горничная. Худенькая, темноглазая, всегда настороженная, будто жизнь с детства приучила ее извиняться за каждый вдох.

— Простите. Я увидела, что вы ушли…

— Все в порядке, — сказала я.

Она посмотрела на меня слишком внимательно.

Слуги в больших домах всегда знают больше, чем кажется хозяевам. Они видят, кто плачет по ночам, кто пьет, кто бьет чашки о стену, кто спит один, кто не приходит вовсе.

Нива опустила голос:

— Это правда? Вас отправляют на север?

Даже здесь.

Даже среди тех, кто должен был узнать о таком не раньше утра, новость уже поползла по щелям, как сквозняк.

— Похоже, да.

Она побледнела.

— Но там же…

Она осеклась.

— Договаривай.

Нива нервно сжала фартук.

— Там тяжело, госпожа. Я слышала от конюха, его брат возил туда припасы. Говорят, зимы там лютые, крыша старая, людей мало. А еще туда свозят не только больных, но и раненых с дальних застав.

Я коротко прикрыла глаза.

Вот и правда. Не из уст Мирены, наряженной в заботу, а от девочки, которая боится сказать лишнее.

— Спасибо.

— Вы ведь не поедете одна? — вырвалось у нее.

Я улыбнулась.

На этот раз без усилия. Почти ласково.

— Разве у меня есть выбор?

Она замолчала.

Этот вопрос не нуждался в ответе.

Мы дошли до моих комнат. Нива поспешила открыть дверь, и теплый воздух ударил мне в лицо. Здесь было красиво: мягкий ковер, резной комод, ширма у окна, светильники в форме зимних лилий. Все дорогое. Все безупречное. Все чужое.

Я вошла и остановилась посреди комнаты, вдруг не понимая, куда деть руки.