Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 33 – Виолетта Вейл

— Нет, — ответила я, не оборачиваясь. — Ты похожа на человека, который при нужде отобьется от любой воровки половником.

Тисса фыркнула.

— Ну хоть это ты быстро поняла.

Писарь, которого прислал Рейнар, оказался худым бледным мужчиной по имени Освин. Он все время щурился, будто мир был написан слишком мелко, и с такой бережностью держал свои книги, словно они стоили дороже людей. Но когда я открыла перед ним учетные журналы, его лицо изменилось.

— Это надо сводить заново, — тихо сказал он. — Здесь не просто дыры. Здесь кто-то работал с пониманием.

— Я уже догадалась.

— Дайте мне день. Нет, лучше два.

— Дам столько, сколько нужно. Но сперва вы покажете мне, где именно самые явные подлоги.

Он поднял на меня удивленный взгляд.

Вероятно, ожидал, что женщина в моем положении ограничится словами “разберитесь сами”.

Не повезло ему.

— Конечно, госпожа.

— И еще, — добавила я, — если решите что-то скрыть из жалости к большому дому, лучше сразу скажите. Я найду другого счетовода.

Освин побледнел сильнее прежнего.

— Я не скрываю цифры, госпожа.

— Хорошо. Тогда мы поладим.

День прошел в движении.

Новая мука сразу успокоила кухню.

Полотно пошло на перевязки.

Теплые одеяла отдали самым слабым.

Брен, увидев привезенные железные скобы и веревки, впервые за все время почти уважительно кивнул мне, а это у такого человека, наверное, значило больше любой любезности.

К полудню пришла хорошая весть: у Дарека жар держался, но срыва больше не было. Он один раз пришел в себя и даже попытался послать Кайра к демонам, когда тот велел ему лежать смирно.

— Значит, выживет, — сказала я, меняя перевязку.

— Если не умрет от собственного нрава, — буркнул Кайр.

Дарек открыл мутные глаза и прохрипел:

— Ты все еще страшнее смерти, Норден.

— А ты все еще слишком живой, — спокойно ответил тот.

Я невольно улыбнулась.

Дарек заметил.

Посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Это… хозяйка?

— Хозяйка, — подтвердила Тисса от двери. — И если б не она, ты бы уже разговаривал с предками, а не со мной.

Дарек будто хотел сказать что-то еще, но сил не хватило.

Он снова провалился в сон.

Когда мы вышли из палаты, Кайр задержал меня в коридоре.

— Вас уже знают.

— В каком смысле?

— В самом простом. Сегодня утром двое из тех, кто привез Дарека, говорили во дворе, что в лечебнице теперь хозяйка с крепкими нервами. Для севера это почти высшая похвала.

Я чуть усмехнулась.

— Щедро.

— Вы недооцениваете местных. Здесь не верят словам. Здесь замечают, кто остается в палате, когда начинает пахнуть жаром и смертью.

Я на миг замолчала.

Потому что именно этого мне, наверное, и не хватало всю прежнюю жизнь: мира, где ценят не правильный наклон головы за столом, а то, осталась ли ты рядом в тяжелую минуту.

— Это ненадолго, — сказала я. — Люди быстро меняют мнение.

— Быстро — да. Но и правду здесь прячут хуже.

Он ушел проверять разгрузку, а я осталась у окна.

За стеклом лежал белый двор, у сарая таскали доски, у кухни шла паром бочка с горячей водой, над трубами клубился дым. Все было слишком земным, слишком простым, чтобы напоминать о столице.

И все же она настигала меня сейчас другим.

Не людьми.

Не сплетнями.

Им.

Рейнар прибудет лично.

Как только освободится от обязательных дел.

Я закрыла глаза.

Как знакомо.

Даже теперь в его фразе сначала были дела, долг, обязательства — и только потом я, лечебница, все то, что уже горело у него под носом. Не потому что он жесток. Хуже. Потому что он всегда слишком поздно ставил живое на первое место.