Книга Ошибка реинкарнации, страница 32 – Дмитрий Вектор

Получился кустарный, но дьявольски эффективный перцовый баллончик. И я носила его в рукаве с самого первого дня, руководствуясь паранойей топ-менеджера.

— Последнее предупреждение, — сказала я, сжимая в ладони теплую бамбуковую трубку.

Убийцы бросились на меня, сокращая дистанцию.

Четыре шага. Три. Два.

Я резко выхватила руку из рукава. Направила бамбуковую трубку прямо в прорези их железных масок. И, вложив крошечную, едва заметную искру своей золотистой ци в поршень, нажала на него со всей силы.

ПШШШШ!

Сжатый воздух, усиленный магией, вырвался наружу с характерным шипением. Густое, оранжево-красное облако мелкодисперсной пыли и эфирных масел ударило ассасинам прямо в лица.

Это был не яд. Это не повреждало меридианы и не блокировалось стандартной магической защитой. Это была чистая, концентрированная физиология. Капсаицин помноженный на магический перец.

Эффект превзошел все мои ожидания.

Убийцы, которые секунду назад были безжалостными машинами смерти, застыли на месте. А затем площадь огласилась нечеловеческими воплями.

Ассасины выронили ятаганы. Они схватились за свои железные маски, пытаясь сорвать их, раздирая кожу на лицах.

— Мои глаза! Демоны, мои глаза горят! — зарычал один из них, падая на колени и катаясь по усыпанной сакурой брусчатке.

— Воздух я не могу дышать! — хрипел второй, содрав маску и демонстрируя красное, отекшее лицо, из которого ручьем текли слезы и сопли.

Даже командир отшатнулся, ослепленный, отчаянно махая руками в попытках разогнать адское облако.

[Дзинь!] — Система аж поперхнулась. — [Нестандартное использование алхимии! Разрыв шаблона! Достижение разблокировано: «Женевская конвенция? Нет, не слышали». Начислено 150 очков Романтической Комедии за защиту мужского персонажа самым неромантичным способом!].

Я не стала слушать системный бред. Время — деньги. А в моем случае — жизнь.

Я шагнула к катающемуся по земле убийце, подобрала его же оброненный ятаган (стараясь не касаться отравленного лезвия) и плашмя, тяжелой рукоятью, от души врезала ему по затылку. Один готов.

Подошла ко второму, который пытался протереть глаза. Удар рукоятью в висок — второй отключился.

Командир, услышав звуки падения, вслепую взмахнул мечом в мою сторону. Я легко уклонилась, зашла со спины и со всей злости опустила тяжелую рукоять ятагана ему на шею.

— Это тебе за испорченный корпоратив, — выдохнула я, глядя, как он оседает на землю.

Тишина. Только тяжелое, свистящее дыхание Шэнь Цзыжаня у меня за спиной напоминало о том, что кризис еще не миновал.

Я отбросила ятаган и бросилась обратно к Грандмастеру.

Он был плох. Очень плох. Его губы посинели, а рана на боку начала источать слабое фиолетовое свечение. Местные яды имели мерзкую привычку быстро добираться до сердца.

— Так, Цзыжань, держись. Ты не смеешь умереть после того, как я устроила тут химическую атаку ради тебя, — бормотала я, пытаясь приподнять его за плечи.

Тяжелый. Нереально тяжелый.

И тут, как всегда вовремя (читай: когда все уже закончилось), на площадь с криками и топотом ворвалась Императорская стража. Десятки воинов в сверкающих доспехах, с копьями наперевес, окружили нас, целясь оружием то в валяющихся ассасинов, то в меня.

Вперед выбежал тучный капитан стражи с вытаращенными глазами.