Книга Ошибка реинкарнации, страница 62 – Дмитрий Вектор

Как только Слеза Дракона покинула постамент, пещера слегка дрогнула.

— Она у нас. Что теперь? — я оглянулась на выход.

— Теперь мы найдем безопасное место внутри Леса, — Цзыжань посмотрел на сияющий сверток в своих руках. — Слеза очистит пространство в радиусе полумили. Туман рассеется, мутанты не смогут войти. У нас будет тридцать дней покоя.

Он посмотрел на меня. В его взгляде больше не было холода. Там была уверенность. И что-то еще, от чего у меня по спине пробежали приятные мурашки.

Мы вышли из пещеры. Мутанты снаружи, почувствовав мощь Слезы Дракона, с воем разбежались.

Мы шли по Проклятому Лесу, и там, где мы проходили, туман отступал, открывая нормальную, зеленую землю. Деревья выпрямлялись. Мертвая зона превращалась в оазис.

— Тридцать дней, — задумчиво произнесла я, шагая рядом с ним. — Без совещаний, без судов и без интриг. Звучит как отпуск.

Цзыжань слегка сжал мою руку, которую он взял в свою (и, кажется, не собирался отпускать).

— Отпуск, — эхом отозвался он. — Мне нравится это слово из твоего мира.

Я улыбнулась.

Возможно, изгнание в Проклятый Лес было не самым худшим наказанием. Особенно если ты проводишь его с человеком, который ради тебя готов сломать все правила этого мира.

Прошло две недели.

Если бы мне в моей прошлой жизни, в уютном кабинете на пятьдесят восьмом этаже манхэттенского небоскреба, сказали, что я буду считать лучшим отпуском в своей жизни сидение в эпицентре Проклятого Леса, я бы уволила этого человека за профнепригодность.

Но факты — вещь упрямая.

Слеза Дракона сработала именно так, как было написано в тех-паспорте (то бишь, в древних легендах). Как только Шэнь Цзыжань установил сияющую каплю на высокий камень у чистого родника, который мы нашли, пространство вокруг нас преобразилось. Ядовитый туман отступил ровно на полмили, образовав мерцающий барьер. Внутри этого купола искаженные деревья выпрямились, покрывшись зеленой листвой, мох сменился мягкой травой, а воздух стал пахнуть озоном и хвоей. Мутанты сюда не совались — свет артефакта был для них токсичен.

Мы построили шалаш. Точнее, его построил Цзыжань, используя свои навыки боевых искусств для рубки сухих веток (за неимением топора он использовал ребро ладони, от чего у меня каждый раз дергался глаз). Я отвечала за логистику: сбор съедобных ягод (спасибо Системе за встроенный определитель ядов) и поддержание огня.

Наша рутина стала простой и странно домашней.

В этот вечер, на исходе пятнадцатого дня нашего изгнания, мы сидели у костра. Ночи здесь по-прежнему были холодными, но теперь нам не нужно было жаться друг к другу из страха умереть от переохлаждения. Мы сидели рядом просто потому, что хотели.

Цзыжань занимался тем, что методично затачивал длинную деревянную палку о камень, создавая копье для завтрашней рыбалки в ручье. Я сидела, подтянув колени к подбородку, и смотрела на пламя. Моя рана на плече, обработанная местными целебными травами, почти зажила, оставив лишь тонкий розовый шрам.

В тишине, прерываемой только треском дров, было уютно. Но мой аналитический мозг не давал мне покоя.

После того инцидента в Пещере Иллюзий, после того самого поцелуя, наши отношения перешли в стадию, которую я бы охарактеризовала как «напряженно-нежное партнерство с высокими рисками». Он перестал смотреть на меня ледяным взглядом. Он заботился обо мне так, словно я была величайшей драгоценностью (хотя я упорно доказывала свою самостоятельность). Но он все еще оставался Шэнь Цзыжанем — человеком-загадкой, обвешанным тайнами, как рождественская елка.