Книга Из травницы - в графиню, страница 9 – Наталья Нежданова

Я держусь лишь радостью, что совсем скоро встречусь со своим драгоценным малышом. Вот только с каждым днём у меня остаётся всё меньше и меньше сил.

Ох уж этот праздник урожая! Длится три дня, а я уже на второй с ног валюсь. В лавке не протолкнуться.

Харк обслуживает покупателей, а я разливаю вино по бутылям. Потом отношу в лавку. Ах, ну почему он не бакалейщик, как мой отец? Или не торговец тканями? Не пекарь хотя бы?

Близится вечер. Я с трудом передвигаю ноги от усталости. Харк вламывается в кладовую, где я работаю, и начинает кричать:

— Живей, лентяйка! Не видишь — покупатели ждут!

Я принимаюсь оправдываться, что и так стараюсь.

— Врёшь! Только и можешь, что деньги у меня просить!

Я закусываю губу и продолжаю работать. Но он, похоже, вошёл в раж и наступает на меня, размахивая руками.

Хоть бы не ударил. Я не столько за себя боюсь, сколько за ребёнка.

Вон как глаза блестят. Похоже, уже хорошо приложился. Я тихонько отодвигаюсь подальше.

— Молчишь? В тихом омуте известно кто водится! — кричит он. — Нечистая сила!

Я обмираю. Такого я от него ещё не слышала. Судорожно вспоминаю, где я могла вызвать нехорошее подозрение. Я ведь никогда больше не делала это с водой. С того самого дня, точнее ночи. Да оно ведь и само пропало.

— Что плохого я тебе сделала? — тихонько спрашиваю его, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не дрожал.

— Спрашиваешь? Жизнь мою заела! Свободы лишила! У-у, постылая!

Я вскидываюсь, охваченная ужасом и возмущением. Он что, совсем рехнулся? Я же всегда делаю всё, что он скажет!

Ну, чем я могла его разозлить? Может, тем, что поддержала свекровь, когда та просила денег на лекарства? Вот кто меня за язык тянул упрекать его в неблагодарности к матери?

Костлявый кулак врезается мне в плечо. Стул, на котором я сижу, опрокидывается и бьёт в штабель стоящих вдоль стены друг на друге бочонков. Прежде чем улететь в страшную бездонную темноту, я успеваю заметить, как самый верхний накреняется и падает вниз. Прямо на меня.

— Спаси её! Я тебя озолочу! Только спаси! — голос Харка доносится до меня, словно из тумана.

Долго пытаюсь понять, где я и что со мной. Но мерцающий свет нескольких свечей почти ослепляет и я опять закрываю глаза.

Резь в животе возвращает меня в реальность.

— Мой ребёнок! — отчаянно шепчу я.

— Он скоро родится! — тихо и ласково произносит незнакомый голос.

Это придаёт мне силы и я заставляю себя преодолеть дурноту и оцепенение. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что нахожусь в своей спальне. Харк стоит на коленях рядом с кроватью, на которой я лежу. А надо мной склонилась старушка-повитуха с нашей улицы.

Через некоторое время я начинаю её ненавидеть. Потому что перестаю справляться с терзающей тело болью. А она продолжает уверять, что скоро всё кончится.

Но оно не кончается. Длится и длится. Вот уже и свечи гаснут. Они не нужны больше, потому что в комнату заглядывают утренние лучи солнца.

Повитуха прижимает ухо к моему животу. Отворачивается и мотает головой. Заставляет меня пить какие-то горькие отвары. Я пару раз замечаю беспокойство в её взгляде. Спрашиваю даже, всё ли хорошо.

Врёт ведь! Разговаривает со мной, как с неразумным ребёнком. Не верю я ей нисколечко!

Боль уже не прекращается даже. У меня темнеет в глазах. Мне становится всё равно, что со мной будет. Только бы он жил!