Книга Зверь, страница 29 – Ника Горская

Вжимаюсь боком в автомобильную дверцу и смотрю прямо перед собой.

Проходят секунды, но никто из нас не нарушает молчания.

Я чувствую на себе его взгляд, сверлящий, изучающий. Но не поворачиваюсь.

Тяжёлая, давящая атмосфера бьёт короткими разрядами по моим нервным окончаниям.

Напряжение в салоне достигает своего пика.

А вместе с ним растёт и моё раздражение.

Поворачиваюсь к мужу, готовая нападать первой, но проглатываю все слова, когда он хватает меня за подбородок, больно сжимая его пальцами.

Его хватка — стальной капкан.

От неожиданности теряюсь настолько, что забываю дышать.

Смотрю на него во все глаза.

— Какого хера, Лера? — цедит сквозь зубы, наклоняясь к моему лицу.

Очень близко…

Губы немеют. Тело сковывает дрожь.

Я не могу пошевелиться.

Его рука, сжимающая мой подбородок, медленно сползает вниз. Пальцы сжимают горло.

Но пугает меня не это, а то, что я чувствую, как выступают когти.

А это очень-очень плохой знак.

Айдар из тех оборотней кто полностью контролирует своего зверя. Железная воля, помноженная на силу и характер.

И я не представляю, что должно произойти чтобы этот контроль пошатнулся. Ведь даже небольшая потеря самообладания может выпустить на свободу такую тьму, с которой мне не справиться.

Вся моя бравада рассыпается в пыль, когда я понимаю, чем это чревато.

Когда-то я, пытаясь понять природу двуликих, изучила всю доступную о них литературу. Её не так много, потому что они по сей день предпочитают оставаться «в тени» и тщательно хранить секреты.

У оборотней свои законы, правила и иерархия.

В которой Айдар занимает одну из лидирующих позиций...

И я абсолютно точно знаю, насколько опасен оборотень потерявший контроль над своим зверем. Это уже не просто человек или зверь, это — безумная, неуправляемая сила, сметающая всё на своем пути. Разрушение и хаос — вот что оставляет после себя двуликий, поддавшийся инстинктам.

Замираю, прикипев взглядом к глазам мужа. Отчётливо улавливаю момент, когда его зрачки начинают меняться. В них хищный блеск и едва сдерживаемая ярость. Цвет радужки переливается жёлтыми всполохами.

— Айдар, — шепчу задушено, — пожалуйста.

От страха в горле пересыхает и начинает давить в груди.

— Замолчи. — его голос сейчас не похож на человеческий. Рычащий, хриплый, чужой.

Озверел, иначе не скажешь.

Громко выдыхаю и зажмуриваюсь, когда Шакуров, отклонив мою голову, склоняется и проходится носом по шее, шумно втягивая в себя воздух.

Он меня… нюхает?

О боже мой…

В следующее мгновение я чувствую, как от основания моей шеи до самого уха проходится горячий язык. Это так порочно, остро, чувственно.

Из головы улетают все посторонние мысли.

Остается только он. Его запах, прикосновения и первобытный страх, смешанный с неуместным возбуждением.

Инстинктивно выгибаюсь в крепких руках, не в силах сопротивляться. Его язык продолжает настойчиво скользить по моей шее, чертя влажные дорожки.

Внутри меня всё переворачивается. Я забываю, кто я, где я.

Остается только одно — потребность. Потребность в нём. В его прикосновениях. В ласках.

Понимаю, что эта внезапная тяга что-то ненормальное. Будто это не я сама, а нечто необъяснимое руководит сейчас мной.

— Проклятье. — хрипит Шакуров и резко отстраняется от меня.

Открываю глаза и смотрю на него.