Книга Зверь, страница 51 – Ника Горская

Судить будут Айдара, но сегодня на кону — я. А точнее истинность. Проклятое слово, которое когда-то я по глупости считала счастьем. Теперь для меня оно синоним унижения.

Оборотень не признал меня.

Отрёкся.

И сегодня я должна принять решение.

Должна буду озвучить, останусь ли с ним, буду ли бороться за то, что уже, кажется, невозможным, или же откажусь.

Я делаю глубокий вдох, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Шаг за шагом приближаюсь к трибуне, чувствуя, как на меня устремлены множества взглядов.

Они оценивают, осуждают, гадают.

Но больше всего меня пугает ожидание. Страх перед тем, что вот-вот произойдет.

Становлюсь по другую сторону громоздкой трибуны и поднимаю голову.

Первым замечаю сидящего чуть в стороне Леона.

— Здравствуйте, Валерия, — обращается ко мне представитель стороны обвинения. Его голос звучит сухо, формально.

— Здравствуйте. — отвечаю уверенно, неосознанно выпрямляя спину.

Хочу всем своим видом показать, что меня ничуть не задевает происходящее. Пусть это и не так.

В сторону Шакурова не смотрю, но его взгляд сотней мелких иголочек жалит кожу. Хочется провести ладонью по щеке, шее, чтобы избавиться от его ментального прикосновения.

— Вы знаете для чего сюда приглашены, но позвольте я напомню, — мужчина, соблюдая процессуальный порядок, озвучивает суду причины, по которым меня вызвали в качестве заинтересованной стороны.

Я ничего нового не слышу, но некоторые слова всё равно цепляют что-то внутри.

— Обвиняемый утверждает, что признаёт своё бездействие в отношении вас, чудовищной ошибкой, о которой он крайне сожалеет.

Повинуясь импульсивному порыву, поворачиваю голову в ту сторону, где сидит Айдар.

Глаза в глаза. Удар тока между рёбер.

Внутри всё сжимается и за долю секунды воздух в лёгких превращается в битое стекло.

Становится невыносимо больно.

Это всё стекло! Оно доставляет мучения, а не моя растоптанная любовь к этому мужчине.

— Он хочет всё исправить, — доносится до меня будто издалека. — Учитывая всю тяжесть обвинения, суд вправе отказать Айдару Шакурову, но мудрые старейшины проявили милость. Они дают слово вам. Вы человек, и принимая решение не будете основываться на тяге, присущей двуликим. Теперь только вы, Валерия, определяете будущее вашей пары, как истинных друг для друга.

Продолжаю смотреть на Айдара, чувствуя, как постепенно немеет в грудной клетке.

Дыхание сбивается, и мир вокруг начинает раскачиваться.

В зале суда становится нестерпимо душно, словно кто-то стремительно выкачивает весь воздух.

Мой муж не произносит ни слова, но взгляд просто кричит. Просит, умоляет, требует ответить согласием. Сказать всего лишь короткое «да».

Замираю, боясь шелохнуться.

Хочется психануть, накричать в ответ. Спросить почему?

Почему сейчас?

Почему раньше не нужна была?

Но…

Мгновенное осознание отзывается болью в разбитом сердце.

Грустно усмехаюсь.

Таким образом он хочет смягчить приговор? Выдать фарс за искреннее раскаяние?

Демонстрируя суду и старейшинам признание своей «ошибки»?

Понимание этого провоцирует запредельный выброс адреналина.

Прикрываю глаза, чувствуя нарастающее головокружение.

— Хочу предупредить, — продолжает обвинитель, — Валерия, в случае вашего отказа, в ближайшее время брак между вами так же будет расторгнут.

Наверное, я должна радоваться.