Книга Сто шагов к вечности. Книга 2, страница 61 – Наталья Горячева

Я тихонько стала напевать, чтобы как-то отвлечься и не думать о плохом. А лошадка послушно двигалась вперёд, скорее всего она знала, куда хочу ехать я. Но внезапно она встала, вытянув морду вперёд, и с шумом начала вдыхать в раздувающиеся ноздри воздух.

— Лошадка, вперёд! — скомандовала я, но она не пошевелилась, тревожно раздувая ноздри и тяжело выдыхая воздух.

— Лошадка, вперёд! — повторила я и пришпорила её, но она попятилась назад, мотая мордой и фыркая. Копыта начали спотыкаться, она заржала и ещё быстрей стала пятиться назад по глубокому снегу. Закусив удила, она начала поворачивать назад, еле удерживаясь на ногах.

— О Боже! Что случилось, чего ты так испугалась, глупая, — гладила я её по шее, пытаясь успокоить, а второй рукой держась за повод, стараясь не вывалиться из седла.

Лошадь, перебирая копытами, храпя и фыркая, быстро направилась в обратную сторону, утопая в глубоком снегу и не выбирая пути, спотыкаясь, чуть не заваливаясь набок.

— Да что с тобой? — в отчаяние закричала я, и тут же увидела на дороге, маститого серого волка.

Справа и слева, к нам приближались другие волки, и моя лошадка, громко заржав, встала на дыбы. Я тут же вылетела из седла, приземлившись в глубокий, холодный снег. Когда я выбралась из сугроба, то увидела, как на меня бежит тот самый маститый волк, с оскаленной пастью. В ужасе я закричала:

— Эмиль! — и отпрянула к дереву. Я выкрикнула его имя, подсознательно думая, что это именно он, находится сейчас в пяти километрах отсюда в доме Вильема.

Сильные лапы зверя вжали меня в сугроб, в тот самый момент, когда я выкрикнула «Эмиль». Он почему-то остановился, глухо рыча надо мной. Его оскаленная пасть почти касалась моего лица, брызгая слюной. Белые, с чёрными точками глаза, смотрели на меня с ненавистью. Я закрыла глаза и прошептала:

— Прощайте мои дорогие и любимые, прощай Эмиль, я люблю тебя. Я ждала, когда острые волчьи клыки вцепятся мне в горло.

Волк обнюхал меня и, убрав лапы с моей груди, направился к другим волкам, оставив меня в покое. Оправившись от шока, я стала наблюдать за ними. Большой, маститый волк, задрав голову вверх, завыл, и в тот же миг к нему присоединились другие волки. От этого ужасного зрелища, мои волосы встали дыбом. С десяток волков окружили его, и он, порыкивая, ходил между ними, иногда вцепляясь своим сородичам в холку. Те же в свою очередь покорно опускали морды, поджимая под себя передние лапы. Лошадь они тоже оставили в покое, которая застряла где-то в лесу, и было слышно только её жалобное ржание. Отдав какое-то распоряжение, как я поняла, другим волкам, он пулей метнулся в гущу леса и исчез там. Остальные окружили меня по периметру и спокойно улеглись, внимательно наблюдая за мной. Я не понимала, почему они меня не разорвали, и куда делся их вожак. Лёжа в сугробе, я боялась пошевелиться, чтобы не спровоцировать их агрессию.

Ноги и руки нестерпимо начали болеть, и я в очередной раз ругала себя, что не оделась теплее, и пренебрегла бабушкиными валенками и рукавицами. Спина затекла, лежа в одном положение, и я попыталась повернуться на бок. Волки тут же вскинули головы, угрожающе рыча и обнажая страшные клыки.

«Ждут, пока я замёрзну, а потом меня съедят, — решила я, и слёзы потекли по моим щекам, замерзая у меня на подбородке. — Я обещала родителям вернуться домой. А теперь что? Мои косточки найдут, если волки не растащат их по лесу, и похоронят рядом с бабушкой». От таких мыслей я вся задрожала, а может ещё и от холода, который всё ближе подбирался к моему телу, не говоря уже про ноги с руками. Выходит я обманула их, и я никогда больше не вернусь домой и не увижу маму и папу. Я их подвела, мама не переживёт этого! Мне стало их так жалко, что я громко всхлипнула, и слёзы с новой силой потекли из моих глаз. Вспомнила сон, который приснился мне в тот день, когда мы хоронили бабушку.