Книга Лекарка из другого мира 2, страница 73 – Ольга Кобзева

Это была именно казнь, не поединок.

Кахраман, опутанный моей/своей сетью, не мог сопротивляться. Бурхан, очевидно, не страдал тягой к излишней справедливости. Он даже не дал Верховному возможности сказать последнее слово. Приблизился неумолимо. Никто не помешал ему, никто не заступил дорогу. Даргары расступались, многие склоняли голову в знак уважения перед старшим сыном Верховного арха.

Я видела глазами Бурхана. Видела ненависть, горящую в глазах его отца. Видела понимание, что все кончено, но и надежду на то, что сын не сможет, остановится в последний момент.

Не остановился.

Бурхан произнес ритуальную фразу, призывая темную Силу. Силу, подаренную ему Великим Повелителем Мрака. Он еще не закончил говорить, как тело Кахрамана стало обращаться в прах.

Это было по-настоящему жутко.

Я вынуждена была смотреть вместе с Бурханом, видеть все с первой до последней секунды, слышать дикий яростный крик Верховного арха. Я не могла отстраниться, не могла вырваться. Не могла даже просто закрыть глаза. Бурхан крепко держал мое сознание, выплескивая из себя сотворенное. Ему нужно было разделить это с кем-то, и он выбрал меня.

Я не испытывала любви или даже просто приязни к Кахраману, но когда смогла отстраниться, по щекам текли слезы. Слишком страшной оказалась казнь, слишком жуткой для моего восприятия.

Бурхан больше не пытался коснуться меня, стоял в шаге и просто смотрел, ждал приговора.

— Вот такой я, — первым нарушил молчание. — Чудовище, как ты и сказала. Служитель Повелителя Мрака, владетель хаоса. Вот такой.

— Он… — голос охрип и отказывался повиноваться. — Кахраман заслужил, — откашлявшись, продолжила я.

Говорить было сложно, перед глазами все еще стояла картина того, как тело Верховного арха обращалось в тлен. На моих глазах, на глазах его подданных, собравшихся на площади.

Черный прах, отделяясь крупными хлопьями, поднимался в воздух, разлетался, гонимый ветром. Выглядело это до того жутко, что, думаю, много ночей впереди я буду видеть эту картину. Кахраман закричал не сразу, но когда его крик ворвался в уши всех собравшихся, он был исполнен бессильной ярости и злобы. Крик, полный отчаяния и проклятия тем, кто не встал на его защиту, не исполнил долга. Проклятия в сторону сына, выросшего не таким, как он хотел. Не вобравшего в себя жестокость и ненависть, отличного во всем и от того еще более ненавистного.

Бурхан все еще смотрел на меня. Неотрывно. Глаза в глаза. Он ждал. Ждал вердикта, ждал, пока проявлю страх и ненависть. Бурхан так привык к этим эмоциям, что ждал их и от меня.

* * *

— Ты останешься в Аракшаре? Будешь вместо отца? Править? — сыпала вопросами, чтобы сгладить неловкость, а еще прогнать колючий ком, царапающий грудь изнутри.

— Мне не нужна власть, — усмехнулся Бурхан. — Я к ней никогда не стремился. Орхартен увяз в дрязгах, войнах, стычках на границе… простые орхартенцы давно забыли, каково это — жить спокойно. Вот о чем я беспокоюсь. Но сейчас время Ашрафа, — качнул он головой.

— Почему ты не убил и его? Пожалел?

— Я и не собирался убивать братца, — возразил Бурхан. — Ашраф такой, каким его вырастил Кахраман. Впрочем, Ашраф тоже успел натворить уже достаточно, чтобы разгневать Богов. Судя по виду, ему осталось недолго править.

Вспомнила, как выглядел Ашраф при последней встрече. Каким он был в тот день. Жалкий, осунувшийся.