Книга Служанка для темного повелителя, страница 57 – Влади Солерн

— Нет, в жизни с точностью до наоборот. Проще говоря. Там, наверху, нужно жить так на уровне иллюзии: доброта, умиротворение, семья, дети, любовь и полный дзен, а у меня откупаться болью, но поверь, эта боль им приносит только облегчение, ведь далеко не все наверху могут жить в гармонии. Кто понял, тот понял.

— Угу. Ладно, всё. А то у меня от философских мотивов зубы сводит.

Драйрокс по-мальчишески подмигнул.

— А почему ты сказал, что если я выйду вдруг замуж за князя, не смогу сюда попасть?

— Ещё проще. У нас особая энергия, с такой энергией не попасть в бездну, только её хозяином, но прости, это место занято, и своей бездной делиться не собираюсь, мне здесь нравится. Да и Мессоров не так просто убить, точнее, почти невозможно. Только усыпить, как мой венценосный брат поступил с Кайроксом.

— Хм. Энергия… Только не говори мне, что это вроде божественной силы.

В белесых зрачках вспыхнули лукавые алые искры. Костлявый прищелкнул пальцами, мол: сечешь, Глашка, тьфу, Аглая.

Потерла лоб. Так. Нарисовалось самое главное правило. Собственно, оно и раньше было: никогда не поддаваться чарам Файрокса Мессора. Никогда. Пусть свои божественные чресла мимо меня проносит. Аминь.

Мессор

Перед тем как отправиться договариваться с малышкой для Драйрокса, княжеский жнец зарулил на четыре Земля-локации, забрал дрей, в том числе и для шестого ординара, на замену его вредной вкусняшке, раскинул по рабочим местам, предварительно согласовав с девами желаемый род занятий, ну, а правилам вместо себя оставил натаскивать одного из Всадников. Правда, одну не-вкусняшку ускоренно пришлось депортировать обратно, терпеть Файрокс не мог нерациональных, пустозвонных истеричек.

Завоеватель имел бледный вид, а перечить не рискнул, вздохнул тоскливо, осознавая: это ему хозяин так за оплошность мстит, что же, справедливо. Откинув назад гриву светлых волос, хрустнул костяшками и ринулся пояснять и натаскивать.

А вот девица для шестого ординара на вакантное местечко Аглаи отправилась временно во дворец под крылышко Орджака. Теперь пора бы и жатву для смертоносного братца исполнять. От посоха тянулась бледная алая нить, за нитью князь и последовал.

Оказавшись посреди мрачного помещения, напоминающего обстановкой каземат, где содержали как минимум самых опасных преступников, Файрокс хекнул. Его взгляд скользнул по единственному окошку с крепкой толстой решеткой. И переместился к единственной односпальной постели на грубом металлическом каркасе у замызганной темной стены, где, свернувшись калачиком, лежала хрупкая девушка в застиранной робе.

В помещении абсолютная мертвая тишина, чего не скажешь о том, что касалось его слуха за пределами этой, мягко говоря, унылой, пропитанной застарелым страхом, отчаяньем и кровавыми слезами комнаты: за пределами надрывно кричали, истерично плакали и хохотали.

— Гм. Неожиданно.

Девушка на постели не испугалась, не дернулась, только завозилась, осторожно переворачиваясь. Он знал: она испытывала сильную тупую боль в каждой клетке своего тела, сильнее — в желудке, и, несмотря на это, аккуратно села, подняв худое изможденное бледное лицо с устрашающими синяками под потухшими, когда-то голубыми, а теперь выцветшими глазами.

Внутри жнеца что-то дрогнуло. Что же с этой девочкой сделали?