Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 129 – Дия Семина

На вторые сутки схваток, когда я уже готова была сдаться от бессилия, тело вдруг собралось, настроилось, и я с минимальными из возможных последствиями и страданиями родила долгожданного сыночка Дмитрия Савельевича.

Я не собиралась и не хотела проводить эти аналогии, но альтернативы не нашлось, пришлось выбрать нейтральное для всех семейств имя, или выбрать Василий в честь отца князя, или Григорий, в честь самого князя Разумовского, но это нам с Савелием показалось чересчур, те, кто в теме нашей жизни — решили, что это имя выбрано в благодарность Мити, возможно, подсознательно так и есть.

Особенно обрадовался тёзка Дмитрий Михайлович Черкасов и напросился в крёстные отцы малышу. Так, у Димы Савельевича Разумовского-Егорова появился ещё один влиятельный отец.

Стоит ли говорить, что дедушки обожают внука, Савелий вообще на десятом небе от счастья. Как он и предсказывал, рождение сына и ему дало мощное усиление, это даже по здоровью сразу стало заметно.

— Никогда бы не подумала, что сила рода настолько важна. В том нашем мире мы все стали какие-то отстранённые, эгоистичные одиночки, заткнувшиеся в свои личные проблемы, и лучше пойдём к психологу, чем к родной бабушке за советом. Потому что бабушка скажет правду, как она есть, а психолог сочинит удобную правду, чтобы мы ещё раз пришли на сеанс. Боже, как мне оказывается не хватало вот этого чувства плеча, любви, заботы, какую даёт семья.

Шепчу мужу, над новенькой кроваткой, в которой спит наш сладенький сынок.

Савелий обнял меня, нежно поцеловал в висок и прошептал:

— Ты сама создала нашу семью, из осколков собрала, милая моя, как я счастлив, что это именно ты, что я твой муж и что у нас есть всё, о чём я когда-то только мечтал. Говорил, что обожаю тебя, врал, я растворяюсь в тебе, дышу тобой и живу этим.

— Нет, я не могу быть настолько ответственной за тебя.

Савелий улыбнулся, посмотрел на сыночка, потом на меня, и я всё поняла, что я давно уже могу и ответственная, и всё это следствие настоящей любви. О которой я тоже мечтала и теперь получила сполна.

Послесловие

Все наши дела к следующей весне сдвинулись с места, некоторые данные, что я записывала на основании карт города, инженеры проверили, и всё подтвердилось. С этого момента правительство утвердило новый план развития столицы. И пока мой «дар» ещё не угас, пришлось и другие территории по картам изучать, иногда мне приносили щепотку земли или камень с той или иной местности, и я давала исчерпывающие характеристики.

Мельницу возвели по местным меркам — моментально, весной, когда нам привезли агрегат, всё уже было готово к началу работы. Также и с проектами жилых домов и нашего торгового комплекса.

Повсюду началась активная стройка, люди вдруг приободрились, появилось ощущение новизны и праздника. Я сама эти ощущения отлавливаю, ими пропитан воздух города. Но говорят, что это теперь по всей стране новый ветер перемен дует. И ветер не ледяной, а тёплый, согревающий, дающий надежду.

Всё потому, что новый канцлер и Савелий тонко, старательно и без лишнего пафоса убирают приверженцев и сподвижников секты из многих властных структурах. Удивительно, как эта зараза глубоко проникла, как плесень, но больше у них нет ни прав, ни влияния.

Виолетта с Модестом живут душа в душу, творческие натуры дополняют друг друга и создают красоту вокруг себя. Через год у Виолетты родилась чудесная дочка Алёнушка. Светленькая, голубоглазая и очень спокойная. Не ребёнок, а подарок родителям.

Виолетта попросила крёстной стать меня, и я с великой радостью согласилась.

Дети это не просто радость, это сила рода, какая нас же и поддерживает.

Следующей осенью в нашей многочисленной семье родился ещё один малыш, самый долгожданный, мы все его ждали с таким нетерпением и волнением, наверное, больше, чем своих детей.

И наконец, от самый знаменательный момент настал, когда Иван Петрович, рыдая от счастья, вышел к нам с радостной вестью:

— СЫН! У меня сын! Шелестов! Мой сын! Ия мне подарила сына!!! Петеньку!

Вот тогда я действительно выдохнула с облегчением, потому что этого малыша наш отец ждал почти двадцать пять лет и, наконец, дождался. Пётр Иванович Шелестов, отпустил мне грех Марьи, и чувство вины перед отцом, что я была его единственная, но не родная дочь.

— Думал, не доживу… Помнишь, доченька, как ты меня уговаривала, вот я тогда уверовал…

Как же не помнить тот панический день пощёчины от Марьи и её гадкие слова, я всё помню и думаю, что она тоже сейчас тысячу раз пожалела о своих опрометчивых шагах, как и Лидия, которой ещё долго проходить лечение, она, к сожалению, полностью утратила связь с реальностью, и доживать свой безрадостный век будит в тиши какого-нибудь специального приюта. Каждый сам кузнец своего счастья и несчастья тоже.

Теперь в наших семействах всё встало на свои места. А жизнь вошла в простое, понятное и очень приятное русло повседневности. Только теперь я окончательно осознала, что этот мир абсолютно мой, мне хорошо здесь и я совершенно не тоскую по прошлой жизни и её кажущимся прелестям, нисколько.