Книга Брусничная любовь воеводы, страница 114 – Натали Берд

— Спасибо! — теперь уже она едва не плачет. — Я думала — ты не отдашь.

Это была последняя капля. Судорожный всхлип и я кидаюсь в объятья той, кому еще вчера не верила.

— Он заслуживает большего, чем простого уважения. — Шепчу, утыкаясь в пышную оборку Варвариного голубого платья. — Слышишь? Если не полюбишь, то отпусти. Как я отпустила. Жалею лишь об одном, что надежду дала вначале.

— Уже. Люблю. — Сквозь всхлипы признается девушка. — Давно. Как только появилась здесь. Да вот он меня совсем не замечает.

Мы молчим, слов больше нет. А чувствам звуки не нужны.

— Что происходит?! — грозный мужской рев взлетает к потолку. Кощей вернулся с прогулки.

Я лишь качаю головой, а Варвара поднимает к мужчине заплаканное лицо.

Глаза Кощея, смотревшие на меня с ужасом, перемещаются на Варвару.

Выражение его лица меняется. В нем протаивает сначала изумление, затем тревога, а потом интерес. Словно только сейчас увидел девушку.

Мне бы спрятаться в какой-нибудь уголок, чтобы им не мешать, да некуда.

Кощей смотрит на Варвару, а затем резко наклоняется ко мне, помогая подняться, задерживая мои руки в своих чуть дольше.

— Прости. — Шевелит одними губами.

— И ты меня. — в точности также отвечаю ему. А затем громко, чтобы услышала девушка. — Помоги Варваре встать. Нужно готовиться к возвращению птиц.

Весь день я стараюсь не мельтешить перед мужчиной. От такого усердия к вечеру у меня не остается сил совершенно. Возвращается довольный Полоз в окружении смеющихся девиц. Хрипят кони во дворе — Ярослав вернулся. Кричит радостно Зорянка, срываясь с места, стоит показаться на пороге воеводе. А мне хочется только одного — спрятаться от всех. Остаться одной, хоть ненадолго. Нервы натянуты до предела.

Матушка Кощея побывала в таверне, но не решилась навестить нас здесь, сославшись на занятость, предупредив, что надеяться встретиться со всеми нами завтра.

От одной лишь мысли о предстоящем дне — мне становится дурно. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнотворный ком.

Я отворачиваюсь от всех, рассматривая себя в зеркало, стоящее в углу моей набитой до предела кухни, чувствуя острое желание увидеть сестру. Больше, прямо сейчас мне ничего не нужно. Только она всегда меня понимала лучше других.

— Где ты, Лера? — шепчу, вглядываясь в свое отражение.

Зеркальная поверхность идет рябью, тускнеет, а когда проясняется, то на меня смотрит та, о ком я только что думала, кого звала!

— Лерка! — кричу так, что позади меня все приходят в движение. — Лерка, ты меня видишь?

Сестра, идущая откуда-то из глубины комнаты, мимо, замирает, затем медленно разворачивается и смотрит прямо на меня, будто сквозь стекло разглядывает. В ее руках — стопка тарелок. Они неслышно начинают дрожать, это отчетливо видно, а затем падают беззвучно на пол, разлетаясь на множество осколков.

Она кричит, прижимая ладонь к сердцу, только вот ни один звук сюда не проникает.

Лера кидается ко мне, натыкаясь на прозрачное стекло. Я вижу, что она кого-то зовет, оглядываясь куда-то себе за спину.

Наконец, к сестре сначала подбегает незнакомый карапуз, одетый только в длинную льняную рубаху, а затем уже и порядком повзрослевшая Агата.

Сколько я их не видела? Она не могла настолько вырасти!

Даже не понимаю, что говорю это вслух.