Книга Брусничная любовь воеводы, страница 12 – Натали Берд

Мне стало намного легче. Шанс, что Альфа жива, еще есть! Как и люди, которые лежали на том поле буквально на каждом шагу.

Чем дольше я говорила, тем сильнее начинал хмуриться мужчина. Наконец, он рявкнул: — Кто ты такая? Откуда?

— Оксана Афанасьевна Дубровская. А вы кто такой? И почему удерживаете силой? — повторила вопрос, который снова проигнорировали.

— Мое имя Фазиль. Ты находишься в Светлоземье. — Чуть помедлив, ответил мой тюремщик.

Затем мужчина замолк, явно ожидая моей реакции, но название города ничего мне не говорило, и я просто молчала, готовясь к новой информации.

Фазиль вздохнул, нахмурился, поправил аккуратно причесанные волосы и продолжил:

— В его столице — Светлогорске.

Ну теперь, конечно, все стало намного понятнее.

— Ого! Это, видимо, где-то совсем далеко, даже не слышала никогда таких названий!

Пока Фазиль буравил меня взглядом, я судорожно копалась в своей памяти, стараясь вспомнить географию. Там мы изучали города нашей необъятной страны. Но сейчас все эти совершенно незнакомые названия уводили меня куда-то не туда — в популярные художественные фильмы о богатырях, русалках, водяных и прочих сказочных героев, и никуда иначе.

Видимо, и Фазиль понял, что ожидаемого эффекта он на меня не произвел.

— Ты шутишь, ведьма? — его взгляд метал молнии, губы сжались в полоску, на скулах заходили желваки.

— Нет! Зачем? Верните мне телефон! Я позвоню, попрошу, чтобы меня забрали. И, в конце концов, снимите с меня эту цепь! — Я уже не сдерживалась, страх прошел, уступив место злости. — И, хорошо, то, что вы удерживали меня силой, никому не станет известно.

Мужчина внезапно замер, замолчал, а затем, развернувшись, стремительно вышел, закрыв за собой решетку, которая заменяла входную дверь, при этом не забыв задвинуть на ней с той стороны щеколду.

Оставшись одна, все еще прикованная к сырой каменной стене, смогла оглядеться. Помещение было крошечным и напоминало камеры, виденные мною в приключенческих фильмах. С потолка сочится вода, капая на пол, на котором лежит солома, впрочем, и на лавке, подо мной, тоже совсем не мягкий матрас, а толстый слой сушеной травы.

Никаких удобств, лишь столик, до которого я не могу дотянуться — мешает цепь.

— И что теперь делать? — спросила саму себя, борясь с накатившей внезапно слабостью, опускаясь обратно на ложе и закрывая глаза, проваливаясь в знакомое черное небытие.

Жажда! Вот что заставило меня вынырнуть из сладкой неги беспамятства.

Я все еще находилась в сыром каземате, прикованная к стене, а прямо напротив меня стоял столик с так нужной мне водой.

Облизнув пересохшие губы, закрыв глаза, я представила, как наполняется стакан живительной влагой, с ласковым, нежным журчанием, и плавно плывет по воздуху, стараясь не пролить ни одной драгоценной капли. Стон вырвался из груди, горло требовало влаги.

С трудом разлепила глаза, едва не провалившись в обморок — стакан, полный до краев, застыл в воздухе, буквально в паре шагов. Все еще недоступный для меня.

Я шумно выдохнула и чуть не закричала, емкость рухнула на каменный пол, разбившись на тысячи осколков, расплескав так нужную мне воду.

— Нет! — только и смогла прохрипеть, гипнотизируя графин, в котором еще оставалось немного жидкости. Боясь, чтобы и он не начал перемещаться по воздуху, громко попросила его, морщась от ужаса, что если все это плод моего больного воображения?