Книга После развода с драконом. Будешь моей в 45, страница 105 – Анна Солейн

Но, как муж в плохом анекдоте, вернулась домой слишком рано — и застала его с Офелией.

Мы оторвались друг от друга, только когда совсем перестало хватать воздуха. Глаза Гидеона по-драконьи блестели, я тяжело дышала и понятия не имела, куда деться от внезапного и совершенно неуместного возбуждения.

И будь я проклята, если он тоже не был возбужден. Я могла точно сказать это по его взгляду, по тому, как сжимаются его руки, как он дышит.

Чтоб его.

Я надеялась — все давно в прошлом.

Мы смотрели друг на друга какое-то бесконечно долгое мгновение, а затем сквозь шум в ушах прорезался возмущенно-восторженный голос леди Вилкинс:

— Это что вы здесь творите, а? А как же приличия?

Приличия? Какие приличия?

Где мы вообще?

Откуда вокруг музыка, разговоры и удушливо смешивающиеся запахи духов и пота?

Мать его. Это же прием Уайетов! Маркус, эта падаль, стоит в дверях!

Соберись, Элеонора! Тебе сорок пять, ты почтенная разведенка! У тебя спина, в конце концов, болит на погоду! Не тот возраст и статус, чтобы терять голову от поцелуев!

И вообще — ты сделала это ради дела.

Кое-как успокоившись, я наконец слезла с Гидеона — он послушно убрал руки. Выражение его лица было… странным.

Впрочем, все остальные смотрели на меня примерно так же.

Улучив момент, я бросила взгляд на Оливию — та понятливо прикрыла глаза.

Умничка моя! Вот не зря она — наша с Линой гордость!

От нахлынувшего облегчения захотелось расплакаться.

— Прошу прощения, — откашлявшись, сказала я. — Понимаете, любовь дело такое — я не сдержалась. Вам ли не знать, леди Уайет.

Офелия скривилась.

Офелия скривилась.

Младший лорд Уайет тут же притянул ее к себе и беззастенчиво поцеловал в нарумяненную щеку.

— О да! Нам ли не знать, да, Офи? Иногда приличия соблюдать совершенно невозможно! Рад, что вы снова вместе, лорд Ферли! Позвольте вас поздравить!

Я подавила смех.

Очаровательный он все-таки дурачок. Даже жалко, что достался такой змеюке. Вопрос о том, как он пропустил прошлое собственной женушки и Гидеона, о котором судачили все, кому не лень, оставался открытым.

Хорошо, что меня больше это не волнует.

А поцелуи, от которых горит все внутри… Да что поцелуи?

Мало ли, кого из приличных женщин тело не предавало в самый неподходящий момент.

— Благодарю, — с каменным выражением лица откликнулся Гидеон.

Я взяла бокал с легким вином, который предложил лакей, и прикрыла глаза.

Успокойся, Элеонора! И нечего тут руками трястись. Полно дел поважнее, чем какие-то чувства. Например Маркус, мать его, Фокс, который разгуливает на свободе. И как с этим быть?

— Оливия, душечка! — тем временем ожила леди Вилкинс. — До того, как мы все отвлеклись на вопиющую демонстрацию любви наших вновь обретших друг друга голубков, мы все хотели у вас узнать о школе, где вы учились. Что за загадочная Элла Грей ее основала?

Все внутри сжалось, но раньше, чем я успела снова всерьез испугаться, Оливия прощебетала:

— Кажется, она откуда-то с севера, я не знаю деталей. Тетка нашего мистера Гаррета.

— Мистера Гаррета?

— Ох, вы не знаете! Я вам сейчас все расскажу. Понимаете, несколько лет назад…

Умница.

Кажется, пронесло. Фух.

Прикрыв глаза, я пыталась успокоиться. Внутри все кипело и бурлило от дурацкого поцелуя.

И от Маркуса Фокса, чей взгляд я чувствовала макушкой.