Книга Любовь, рожденная в аду, страница 101 – Светлана Тимина

Его лицо было обеспокоенным, а глаза – смотрели вниз.

Кей уже знал: плохая новость. Но хуже того, что он переживает сейчас… быть не могло.

— Дон Кастелло… только что пришла информация.

Кей не ответил. Он смотрел на алое море, которое в свете заката было похоже на кровь.

— Валентина Санторелли… нашла свою дочь. Старшую дочь, которую все считали погибшей.

Кей медленно повернул голову.

Слова ударили — как пуля.

— Нашла? — повторил он тихо, не сразу веря. — Дочь… которую считали погибшей?

— Да, сэр.

Мир качнулся.

Соединился пазл, от которого у него перехватило горло.

Валентина — мать Джулии. Женщина, пережившая ад. И если она кого-то нашла…

Но как?

Где?

Оливия передала её?

Выкрала, чтобы вернуть матери?

Из-за сострадания?

Из-за ненависти к нему?

Или… чтобы разорвать его власть?

Но главным было другое. Если Валентина нашла дочь, и это Джулия…

Мир на пороге большой войны. Это точка невозврата.

И даже если он найдёт её — у него больше нет права подойти.

И это осознание сломало его сильнее, чем потеря власти. Сильнее, чем кровь. Сильнее, чем страх.

Он стоял на берегу своего острова, сжимая в руке шёлковый платок сестры с бриллиантовыми инициалами, а внутри росла пустота.

Пустота, в которой рождалась новая ярость.

И новая цель.

Он найдёт её.

Он найдёт сестру.

И он разорвёт тот мир, который встал между ним и женщиной, от которой он не смог отказаться.

Спустя две недели

Кей вошёл в зал совета, где свет рассеивался от массивных канделябров, отражаясь в полированном дереве стола.

Вокруг сидели главы доверенных кланов, мужчины с глазами, привыкшими видеть ложь и насилие, женщины — немногие, кто заслужил право быть услышанными. Не было только Валентины Санторелли. И Кей уже знал, что именно это значит.

Война еще официально не объявлена. Но – скоро.

Здесь каждый жест имел вес. Каждый взгляд — угрозу или обещание.

Он сел в кресло во главе стола, чувствуя тяжесть взгляда каждого присутствующего. Сердце стучало — не от страха, а от ярости. Он контролировал, он доминировал… но здесь его власть испытывали.

Первым заговорил Дон Сальваторе, старейшина клана Ла Рокка:

— Кейро Кастелло… твои методы… изощрённые убийства, ярость вне контроля, — голос был ровный, но каждый удар слова попадал точно в грудь. — За последний месяц твое отсутствие на советах по регулированию почти разрушило наши давние связи. Твоя сестра вернулась вовремя, спасла договора, урегулировала требования неустоек. А где был ты?

Кей нахмурился, стиснул зубы:

— Женщинам не место у власти! — рыкнул он. — И Санторелли — тоже не ангел!

Донна Медичи лишь подняла бровь, сверля Кея взглядом. Но ему было не до взглядов этой старухи.

Но Дон Сальваторе лишь слегка склонил голову, холодно улыбнувшись:

— Валентина поступила мудро в одной из ситуаций. Пропажа её дочери на нас не повлияла. И пусть кто-то считает иначе — наша цель - стабильность. Ты же в ярости теряешь рассудок.

Другие дожидались своей очереди, молчали. Их взгляды были остры, как лезвия. Кому-то хватило одного мгновения, чтобы понять: здесь Кей — не центр мира, а часть более сложной игры.

— Мы… — продолжил дон Альберто, тихо, но со стальным весом. — временно замораживаем наш союз, Кейро.

Повисла пауза. Слова звучали почти как приговор. Все головы повернулись к Кею. Он чувствовал, как глаза сканируют каждый его нерв, каждую мышцу. Его плечи сжались.