Книга Любовь, рожденная в аду, страница 73 – Светлана Тимина

Он молчал, наблюдая за ней, присев на одно колено и разглядывая. Не злорадствовал. А в какой-то момент провел по щеке, где еще полыхал отпечаток его ладони, с такой нежностью, что слезы Джулии хлынули рекой, заливая завтрак.

— Ну, все. Это же не сложно и не больно. Представь, если бы ты не подчинилась, я бы дал тебе десять ударов плетью. Тогда бы ты сама умоляла меня, чтобы я позволил тебе есть только так.

Кофе он подал со своих рук. В чашке. Не разлил по полу, не налил в глубокую тарелку – поил заботливо, убирая пряди ее растрепанных волос за уши.

— Это не падение. Это инстинкт самосохранения. Если бы ты к нему не прислушалась… у меня бы возникли большие сомнения относительно твоего интеллекта.

— Каждый раз? – прорыдала Джулия, когда Кей великодушно сжалился и скормил ей кусок тирамису с ложки. – Я больше не буду есть за столом?

Ненавидела себя за это. Но упорно цеплялась хоть за какую-то соломинку, что могла удержать ее от стремительного падения в бездну.

— Каждый раз. Ты больше не имеешь права есть со мной за одним столом.

— Остановись. – ее начало колотить крупной дрожью.

— Прекрати. Все твои просьбы не имеют смысла. Говорю тебе это сразу, чтобы ты не ненавидела себя еще сильнее. Просто думай каждый раз, что я в любой момент могу избить тебя плетью. Тогда ты не сможешь сесть за стол даже если я тебе это позволю.

Словно было мало этих слов, Кей наклонился и коснулся теплыми губами ее виска.

— И поверь, я буду бить так, что тебе будет реально больно. И более того. Я не посмотрю потом на твою боль. Я потребую от тебя всего, чего захочу, даже если ты будешь потом стонать от моих прикосновений без удовольствия.

Картина – брат с исполосованной стеной – вспыхнула перед глазами, словно обрубив все, что еще держало ее в руках этого садиста.

— Не плачь. И не надо убегать в свое детство. Ты избежала этого. Но у каждого действия есть своя цена.

Как Кей вычислил ее надлом?

Джулия будет задавать себе этот вопрос постоянно, когда все закончится. Кроме как – он преуспел в искусстве калечить морально – других ответов не находилось.

И сейчас ее палач нанес ей контрольный удар.

Не плеть. Не свод диких правил ее нового положения, которые прозвучат уже вечером. Не удар и не обещание сечь плетью за каждый взгляд не туда.

Наклонился к ее лицу. Снял кончиком языка сбегающую по щеке слезу. И осторожно, но уверенно – будто не ожидая сопротивления – накрыл ее губы своими.

Джулия перестала дышать.

Он относился к ней все это время как к той, кто никогда не заслужит права на поцелуй. Обычный поцелуй – не насилие языком рта, не прикусывание губ до крови, а умелый поцелуй мужчины, который, оказывается, прекрасно знал, как целовать женщину.

Но разве она об этом забыла?..

Что-то окончательно перевернулось с ног на голову. И хотя она не ответила на него, просто покорно разомкнула губы, позволяя надломившему ее мужчине все, что тот пожелает, внутри впервые за все время заточения и издевательств дрогнула какая-то струна.

Ей хотелось во что бы то ни стало вернуться хоть на миг туда, где не было боли, насилия и давления. Даже если ее так одержимо целовал ее палач. Просто хотелось наконец выдохнуть – потому что необходимость держать оборону уже свела девушку с ума.

Просто позволить и потом не ненавидеть себя за это. Сказать себе – у меня не было шансов. Я боялась ему отказать под угрозой плети.