Книга Запретам вопреки, страница 32 – Кристина Лин

Внезапно взгляд падает на огромный сундук, стоящий у стены. Я откладываю альбом в сторону и подхожу к стене. Опускаюсь на колени и открываю сундук.

Первое, что вижу, — платье. Лиф его из плотной ткани и красиво расшит бисером и бусинами. Провожу по ним рукой. Не знаю, сколько ему лет, но, наверняка, немало. Тогда, когда его шили, еще не было машин, каждый шов делался вручную. И, конечно, у мастера ушло немало времени на то, чтобы пришить каждый камушек.

Достаю находку и подхожу к зеркалу. Прикладываю платье к себе. Чтобы просто представить, как оно могло бы на мне выглядеть. Объемные рукава, которые начинаются чуть ниже плеча, чтобы красиво спадать, открывая плечи. Широкая многослойная юбка тяжелыми складками струится поверх легкой ткани моего вечернего платья. И сейчас, когда я полностью закрыла свой вечерний наряд этой находкой, моя красная помада выглядит слишком яркой и неуместной. С этим платьем хочется чистоты и простоты. Весь современный лоск только портит общую картину. Нет, его нужно носить, не пачкая лицо косметикой.

Кто носил его раньше? Кому оно принадлежало? Сколько еще тайн хранит этот старый дом?

Аккуратно я складываю платье и ложу его обратно в сундук.

Носила ли это платье та, другая, девушка?

Слишком много вопросов, на которые мне никто не ответит.

Дима.

Столько вопросов, на которые мне не хочется отвечать.

Кто она? Разве теперь это имеет значение? Но Диане непременно нужно залезть в душу и разбередить старые раны. Сегодня, когда я смотрел на Дашу, в голове будто прояснилось — она никогда не будет моей, потому что никогда по-настоящему мне не принадлежала. Быть может, даже лучше, что все так вышло. Горько это признавать, но это правда — она никогда меня не полюбит.

Да я уже и сам не знаю, хочу ли этого.

Но точно знаю, чего не хочу — отвечать на вопросы своей жены, которые просто бесят. Как и наличие супруги, которую мне навязали. Не люблю, когда решают за меня. Но та папка у Дудаева-старшего оказалась самым весомым аргументов. Намного весомее чувств и желаний.

Раньше я был уверен, что мои родители были почти святыми. Потом, с подачи будущего тестя, узнал, что это было совсем не так. И в тот же миг осознал, что не могу позволить кому бы то ни было замарать честь моих родителей. Даже, если содержимое папки — правда. Мир не должен об этом узнать.

Достаю из бара бутылку виски и стакан. Наливаю половину, выпиваю залпом. Устало опускаюсь на диван, расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Можно спокойно выдохнуть. Никогда не любил эти удавки, называемые бабочкой.

В кармане звонит мобильный. Достаю телефон. Дудаев-старший.

— Здравствуйте, Игорь Азимович, — приветствую тестя.

— Здравствуй, Дима, — звучит в трубке его снисходительный голос. После того, как я узнал о папке, отношение к Дудаеву изменилось. И он дал понять, что ради своей цели способен идти напролом. С таким человеком нужно быть в хороших отношениях. Даже, если меня от него тошнит.

— Как семейная жизнь? — я, кажется, даже вижу, как Дудаев ухмыляется на том конце связи.

— Замечательно, — пусть подавится. Причитаний моих он не получит.

— Это хорошо. Нам нужно обсудить предстоящее слияние компаний, — тут же переходит к делу, — когда ты сможешь подъехать ко мне в офис?