Книга Затаив дыхание, страница 41 – Кристина Лин

— Не смей! Ты! Чертов грубиян! — кричу ему в лицо, искаженное гневом. Рядом с этим мужчиной нужно было бы забиться в угол от страха, нужно быть покладистой и послушной, но у меня совсем не вовремя отключается контроль. Ни с кем другим, особенно таким сильным, я бы не повела себя так, наоборот, вела бы себя тихо. Но с ним все доводы здравого смысла летят к черту. Что-то странное, непонятное происходит между нами, словно магия окутывает обоих всякий раз, стоит нам оказаться близко друг от друга. Воздух вокруг электризуется, атмосфера накаляется. И мне снова хочется подчиниться, еще один раз, а потом будь, что будет.

Я пытаюсь вырваться, но он крепко держит меня. Наклоняется и жадно припадает к губам, закрывая мне рот. Когда я начинаю отвечать на его поцелуй, он чуть ослабляет хватку на моих руках. И я, изловчившись, вытаскиваю правую из его захвата и со всей силы отвешиваю ему пощечину. Он отшатывается от меня, потирает щеку. И я отскакиваю от него, захожу за письменный стол, который сейчас разделяет нас в качестве хоть какой-то преграды.

Мы смотрим друг на друга. Он — со злостью, я — с опаской. Кажется, что еще немного и между нами засверкают искры, так сгущается атмосфера вокруг.

— Я ведь все равно заставлю, — говорит мне мужчина обманчиво ласково. У меня мурашки бегут по коже от его обещания, тело тут же реагирует на перспективу близости с ним тяжестью внизу живота. Но есть еще разум, который всячески противится такому развитию событий.

— Ты только заставить и можешь! — рявкаю в ответ. — Ни одна женщина добровольно не придет к такому монстру, как ты!

Мужчина отшатывается от моих слов, как от второй пощечины.

— А чего ты хотела? — спрашивает с издевкой. — Цветочков и поцелуев при луне?

— А хоть бы и цветочков, — выпаливаю не задумываясь. — Я пионы люблю. — А вот это уже меня конкретно понесло.

Он делает шаг ко мне. Я осматриваюсь в поисках любого увесистого предмета, который могу швырнуть в него. Мой взгляд падает на пистолет, который лежит на столе. Хватаю его и направляю на мужчину.

— Отпусти меня, — говорю твердо. Сама я никогда не стреляла в человека. Да что там! Я вообще никогда не стреляла. И сейчас я даже не уверена, что правильно держу оружие. Но ему об этом знать необязательно. Я так зла на него, что точно смогу выстрелить и даже попасть.

Направленное на него дуло пистолета совсем не впечатлило мужчину. Он обошел стол и подошел вплотную, упираясь грудью в пистолет. Поднял руку и повернул что-то на пистолете, раздался щелчок.

— Если собираешься стрелять, то сначала сними с предохранителя, — пояснил он свои действия спокойным голосом.

Он продолжает стоять, упираясь в пистолет грудью, и при этом смотрит мне в глаза. И в его взгляде нет страха. Ничего нет, никаких эмоций. Будто ему все равно, что его сейчас могут застрелить.

— Я ведь выстрелю, — предупреждаю, надавливая на него оружием еще сильнее.

— Давай, — звучит безразличный ответ.

Я хочу спустить курок, освободить себе дорогу и вернуться домой. Думаю, что смогу. Должна, чтобы выбраться отсюда. Осталось только нажать чертов курок. Но мои руки предательски дрожат. А палец отказывается нажимать. Я не могу так. Не могу.

Максим одним ловким движением хватает меня за запястье, сжимающее оружие, дергает на себя, и я оказываюсь прижатой спиной к его груди. Он обхватывает мои руки, все еще сжимающие пистолет, своими ладонями и поднимает их.