Книга Затаив дыхание, страница 63 – Кристина Лин

Понимала ли я, что Максим не отпустит? Да, я видела какой он, знала, что для него важнее всего его собственный комфорт. И я чувствовала себя разменной монетой в выстроенной им картинке идеальной жизни. Для него идеальной. А как для меня — этого я и сама теперь не знала.

Когда он ушел, я почувствовала укол совести за то, что обидела его своими словами. Несмотря на всю его непробиваемость, я чувствовала его, как никто другой. И я была почти уверена, что ему было небезразлично мое благополучие. Просто он не привык ставить чье-то счастье выше своего собственного.

Солнце осветило комнату и постель, в которой я лежала, продолжая сжимать край одеяла. Я не знала, как теперь вести себя с ним. Мне хотелось извиниться, подойти к нему и обнять. Несмотря ни на что, я любила его, хоть и не признавалась в этом. Но здравый смысл говорил, что не нужно прощать его, позволяя и поощряя его поступать со мной так и дальше.

Он не изменится.

Не поймет, насколько важна для меня свобода.

И он не отпустит.

Все это крутилось в голове, не давая покоя. Я любила его и ненавидела одновременно. За то, что не могу противиться ему. За то, что мое тело плавиться, превращаясь в пластилин, стоит ему появиться рядом. За то, что лишил меня выбора. Не спросил моего мнения. Не интересовался моими планами.

Он просто все решил. Сам. Всегда сам.

Нужно объяснить ему, как мне важно самой принимать решения. Иметь возможность делать выбор. Он поймет. Ведь должен же понять? Правда?

Тяжело вздохнув, я поднялась с постели и отправилась в ванную. Из зеркала увидела свое заплаканное лицо с опухшими от слез глазами. И это неудивительно.

Приняла душ, вымыла голову и высушила волосы. Они привычными кудряшками рассыпались по плечам. За все время пребывания в особняке я ни разу не пользовалась декоративной косметикой. И не потому, что ее не было. Все необходимое мне принесли на второй день моей жизни в доме. Просто не было желания. Сейчас же я достаю консилер и тушь для ресниц. Маскирую синяки под глазами и подкрашиваю глаза. Мне не хочется, чтобы Максим видел следы моих слез. Я хотела выглядеть сильной и уверенной в себе, когда пойду к нему.

Открываю шкаф и достаю простое трикотажное платье. Оно будет красиво подчеркивать изгибы тела.

Внезапно раздается стук в двери. Я замираю. В такую рань мог прийти только Максим. А он никогда не стучался. Просто распахивал двери и заходил, как к себе в комнату.

— Кто здесь? — спрашиваю, ощущая, как гулко стучит сердце.

— Это я, — хриплый голос Максима. — Можно?

Он спрашивает меня? Спрашивает разрешения войти?

— Да, — отвечаю, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от волнения. Но он все равно дрожит.

Двери открываются, и на пороге возникает Максим. Он замирает, не решаясь сделать шаг в мою сторону. Будто боится напугать меня. Я тоже стою, не двигаясь.

Мы смотрим друг на друга. Молча. Я столько всего хотела сказать ему. Но теперь, когда он рядом, язык прилип к нёбу, отказываясь шевелиться.

Просто смотрю в его глаза и вижу в них отражение своей душевной боли. И еще что-то новое, непривычное. Что-то такое, чего раньше не было. Будто он что-то для себя твердо решил. И одному Богу известно, каким будет его решение касаемо меня.

Наши молчаливые гляделки прерывает звонок его мобильного. Мужчина вздрагивает, словно очнувшись от раздумий. Просовывает руку в карман, достает телефон.