Книга Его сладкое проклятие, страница 94 – Кристина Лин

— Дима, я ведь не на другую планету собираюсь, — говорю примирительно. — И даже не в другую страну.

Вертинский постепенно успокаивается, переваривая услышанное.

— Если бы ты еще сказал, на кой черт тебе эта политика сдалась, — нервно ворчит он.

— Хочу сделать что-то полезное, Дима. Не потому, что надо, а потому, что могу. — Сказал и сам не верю, что это я. Еще полгода назад я готов был на стену лезть от того, что проиграл выборы, вложив в эту затею столько финансов. Теперь же мои приоритеты сместились в сторону общего счастья, а не только моих личных амбиций.

— Ладно, подумаю, — ворчит Вертинский. — Только до окончания стройки коттеджного поселка не уезжай.

— Как там, кстати, движется?

— По графику все идет, — рапортует Вертинский. — Сегодня туда думал поехать посмотреть.

— Вместе поехали, — предлагаю, и тот согласно кивает.

Мы допиваем кофе и едем на стройку. Я обхожу постройки, в которых уже заканчивают отделку. Остались мелкие работы, которые занимают много времени. А еще ведь территорию обустраивать надо.

— Это по плану, Дима? — спрашиваю, дойдя до последнего дома. — Тут еще месяца на три работы.

— Мы заложили эти риски в проект, — напоминает Вертинский. Да только я же уже планирую отъезд в столицу. Пока приглашают, лучше не затягивать.

— Значит так, — выдыхаю устало, — мы идем к прорабу прямо сейчас. Пусть поторапливаются. — Говорю я и только сейчас замечаю вдали дым. Как раз в той стороне, где детский дом. Вряд ли это он, но… а вдруг?

Резко поворачиваю к машине и запрыгиваю за руль, даже не пытаясь поторопить водителя, который сейчас стоит рядом и курит. Жму на газ, за окном Вертинский что-то орет вдогонку, но я не пытаюсь вникнуть. Я даже не думаю, зачем я туда еду, я ведь не пожарный. Но выжимаю педаль газа до упора, быстро набирая скорость.

С приближением к детдому становится очевидно, что горит именно он. То самое здание, в котором недавно завершили ремонт. А ведь мы даже детскую площадку поставить во дворе успели. Сейчас это все становится неважно, ведь там люди.

Выхожу из машины и бегу к входу в здание. На площадке у входа стоят дети, а с ними Оксана Васильевна и работники детдома. Ну да, вон медсестра их, и еще та бабка стоит, которая полы мыла. Остальных я просто не знаю.

— Петр Аркадьевич, — говорит Оксана Васильевна, когда я подошел к ним. — Такое несчастье. Мы уже пожарных вызвали, вот ждем.

— А что случилось? — спрашиваю.

— Непонятно. — Говорит она. — Сначала мы заметили дым, а потом из прачечной полезло пламя. Мы вывели детей, чтобы никто не пострадал.

Я осматриваю потерпевших, маленькие личики смотрят в мою сторону, разглядывают незнакомого дядю. Такие перепуганные сейчас.

— Скорей бы пожарные приехали, — причитает директор.

— А где Антон? — Спрашиваю, когда не смог отыскать в толпе светлую макушку.

— Наверное, где-то здесь, — отвечает Оксана Васильевна, смотри в толпу. Начинает пересчитывать детей, одного не хватает.

— Клавдия Степановна, где Антон? — обращается она к полной женщине, стоящей чуть в стороне, и та начинает лихорадочно искать мелкого глазами. Не находит и разводит руками.

Вот черт!

Он там. Сидит и не плачет, наверное, даже. Маленький мужчина. В животе больно сводит от мысли, что он пострадал. И, не раздумывая больше ни минуты, я бегу к зданию и захожу в дверной проем, из которого валит дым.