Книга Измену нельзя простить, страница 36 – Лиссбет Котцова

Палата была холодной, стерильной.

— Сколько недель? — спросила акушерка.

— Двадцать девять… — прошептала я.

«Это так рано…»

Боль усилилась.

Каждый толчок казался пыткой. Арсений не понимал, что происходит. Он смотрел на меня, испуганный.

— Мам… ты где?

— Я здесь, малыш… — ответила я, держа его за руку.

Врач подошёл ко мне:

— Мы делаем всё, чтобы ребёнок выжил, — спокойно сказала она.

«Спокойно… но внутри всё горело.»

Аркадий появился.

Не звонком, не сообщением — просто вошёл, словно ощущая всё на километры.

— Я слышал… — тихо сказал он.

«Только слышал… а не помог…»

Я посмотрела на него.

В глазах — смесь страха и обвинения.

— Ты видел, что происходит?! — крик сорвался непроизвольно.

— Я… не знал… — попытался оправдаться он.

Боль усилилась.

Я схватилась за край кровати.

— Вызовите врача! — крикнула я.

Через несколько минут началась паника.

Мониторы зашипели. Врачи бегали вокруг. Арсений стоял в стороне с мамой, которая держала его за руку.

— Всё будет хорошо, Алиночка, — сказала акушерка, но в голосе сквозила тревога.

Боли накатывали волнами.

Я пыталась дышать, сосредотачиваясь на Арсении. Он смотрел на меня большими глазами, и я понимала: нельзя показывать страх.

— Мама, не плачь… — тихо сказал он.

И вдруг…

— Выталкиваем! — закричала акушерка.

Сильный толчок.

Я кричала. Аркадий схватился за край кровати.

— Дыши! — кричал он, хотя сам дрожал.

Минуты растянулись в вечность.

И наконец — крик.

Тонкий, слабый, но настоящий.

«Он жив!»

Врач протянула мне крошечный комочек.

Я держала его на руках. Слёзы не прекращались.

— Он слишком мал… — сказала акушерка.

— Но борется.

Аркадий тихо стоял рядом.

Словно впервые видел всю тяжесть того, что сделал.

— Это… это мой ребёнок… — прошептал он, неуверенно.

Я посмотрела на него.

Долгие секунды молчания. И поняла:

«Даже сейчас он не осознаёт, какой урон причинил…»

Арсений подошёл, прижался к моему плечу:

— Мама… это наш братик?

— Да, любимый… это твой братик… — ответила я.

Вздох облегчения.

Но внутри всё ещё буря.

«Это только начало.

Самое страшное ещё впереди…»

И пока маленький комочек боролся за жизнь в моих руках,

я знала:

Мария, Аркадий, прошлое — всё это ещё вернётся.

А мне придётся быть сильной… сильнее, чем когда-либо.

Сонная, но счастливая, я держала Федю на руках.

Его маленькое тёплое тельце, крошечные пальчики, слабое дыхание — и в тот момент мир вокруг перестал существовать.

Старший сын, Арсений, осторожно подошёл,

и его глаза наполнились восторгом и любопытством. — Мам… это мой братик? — Да, любимый… твой братик Федя.

Я улыбнулась, впервые за долгие месяцы по-настоящему, без масок и напряжения.

Сердце наполнилось теплом. Наконец-то маленькое чудо принесло тишину и радость , которой мне так не хватало после всего хаоса.

Всю ночь я наблюдала за ними.

Арсений, прижавшись к Феде, тихо шептал смешные истории из старых мультфильмов, которые мы раньше вместе смотрели — «Сеня и Федя». Смех и мягкие голоса детей… он был лекарством для моей души.

«Если раньше это были просто мультики…

теперь это символ новой жизни. Моей жизни, моей семьи, моего счастья… без прошлого.»

Утром, когда малыши спали, я села на диван, обняла Федю,

и впервые ясно увидела всю свою жизнь без Аркадия, без Марии, без боли и предательства.