Книга Игра на двоих, страница 145 – Татьяна Тальская

— Что именно?

— Я не знаю. Просто чувство, что я упустил какой-то факт, но не понимаю какой.

Боря тяжело выдыхает.

— Она читает твои письма.

Я замираю.

— Читает? Что она сказала?

— Ничего. Только что ты пишешь каждый день и ей от этого легче.

Во мне поднимается надежда.

— Знаешь, — добавляет Боря, — впервые с тех пор, как умерли мама с папой, она звучит как раньше.

— То есть?

— Она работает ночами и учится вышивать, как мама. И даже снова начала рисовать.

— Что? Она рисует?

— Да так, балуется. Она сама не считает себя художницей. Но в подростковом возрасте она это любила.

Я шепчу, пораженный:

— Я этого про нее не знал.

— Думаю, она и сама забыла. Адлер и одиночество пошли ей на пользу.

Я улыбаюсь, представляя ее у мольберта.

— Значит, она читает мои письма…

Я встаю, собираясь уйти, но все еще цепляюсь за мысль:

— Если тебе что-то придет в голову — позвони, ладно?

— Позвоню.

Я тяжело выдыхаю.

— Я думал, ты уже плюнул на нее, — вдруг говорит Боря.

Я оборачиваюсь.

— Я ее люблю. С чего мне сдаваться?

Он смотрит на меня прямо.

— Ты уже сдавался. Раньше.

— Я не сдавался. Мне надо было закрыть историю с художницей, и я не жалею: я ее не тронул и вернулся к Кате. Да, я слишком долго тянул… но я не менял намерения, — я пожимаю плечами. — Наверное, мне тоже нужно было время, чтобы все переварить.

Боря провожает меня до двери. Я протягиваю руку.

— Спасибо, правда. Для меня многое значит то, что она читает мои письма.

— Пожалуйста.

— И если что-то вспомнишь…

— Да.

Я уже почти выхожу и вдруг замечаю фотографию на тумбе. Подхожу, беру рамку… и мозг будто выключается. Что?.. На фото Боря и Катя… и та самая художница.

Я поднимаю глаза на Борю.

— Откуда ты знаешь эту женщину?

— Кого? — он хмурится.

Я тыкаю пальцем в женщину на снимке.

— Вот ее. Откуда?

Боря смотрит — и его лицо меняется.

— Это наша сестра, Эля.

— В смысле? — я хмурюсь.

— Это Эля, наша сестра.

— С каких пор?

Боря морщит лоб.

— Ты о чем вообще?

— Вот эта женщина. — Я тыкаю пальцем в ее лицо на фото. — Это Маргарита Бушуева, художница, к которой я летал во Сочи.

— Что?.. — он смотрит на меня так, будто я с другой планеты. — Подожди, чего?

— Художница. Та, чьи картины я скупаю годами. Это она. — Я снова стучу пальцем по стеклу. — Ее зовут Маргарита.

— Нет, — отрезает Боря. — Это Эля. Ты ошибся.

Я зависаю, впиваясь взглядом в снимок.

— Я клянусь, это она.

— Нет. Ты путаешь. Может, просто похожа. Эля не рисует… вообще.

— А… — Я думаю секунду, и злость сменяется сомнением. — Может, и не она. — Я неловко усмехаюсь и качаю головой. — У меня в последнее время ощущение, что крыша едет.

Боря чуть смягчается.

— Ничего. Бывает.

Я киваю, но внутри все равно свербит.

— Я Кате скажу, что ты заходил, — говорит он.

Я криво улыбаюсь.

— Я просто хочу, чтобы она вернулась домой.

— Вернется.

Наши взгляды встречаются.

— Дай ей время. Она придет в себя и вернется.

Я улыбаюсь… и впервые за долгое время мне правда становится чуть легче. Мы жмем друг другу руки, и я выхожу к машине, чувствуя легкость.

Она читает мои письма. Эта мысль греет. Но потом, как назло, что-то колет внутри.

Слушай сердце.

Почему это вдруг всплыло? Слушай сердце. Это была Маргарита … я же знаю. Знаю. А вдруг?.. Нет. Не может быть.

Я резко разворачиваюсь и снова стучу в дверь.