Книга Развод. Искушение простить, страница 17 – Ася Вернадская

Но он помнил своё дело.

Цифры. Контракты. Условия сделок. Всё это жило в нём, будто спрятанное в неповреждённом ящике его мозга.

Я смотрела на него, пока он листал документы, и удивлялась: его разум откликался не на мои слова, не на рассказы о прошлом, а на столбцы цифр и юридические формулировки.

Тут Максим вдруг замер — взгляд упёрся в очередной документ.

— А это что?.. Такого договора вообще не должно быть.

— Покажи! — Я наклонилась к Максу, стараясь разглядеть документ получше.

— Нет, тут не сходится… Кто-то явно мухлюет, — он хмуро всматривался в цифры. — Аня, надо разобраться.

В тот момент, когда наши головы почти соприкоснулись над листом бумаги, я вдруг ясно осознала: свою злость нужно перенаправить. Сейчас не время противостоять Максиму. Наоборот — пора встать с ним плечом к плечу. Ради нашего ресторана.

Прошло четыре дня с начала проверок. Четыре безумных дня, в которых слились больничная палата и душный кабинет, бесконечные бумаги и тревожные мысли.

Каждое утро начиналось одинаково: сначала — больница. Максим сидел на краю постели, окружённый стопками документов. Его пальцы уверенно перебирали листы.

— Опять не то… Где-то здесь подвох, — бубнил он, впиваясь глазами в колонки чисел. — Помню, было иначе…

Я лишь молча кивала, наливала ему чашку горячего чая и торопилась обратно в ресторан, где уже кипел очередной шторм.

Там меня встречали проверяющие с каменными лицами и папками, набитыми вопросами. Их голоса сливались в монотонный гул:

— Объясните это… Подтвердите то… Где первичные документы?..

Я отвечала чётко, без тени сомнения. Парировала, настаивала, требовала, перепроверяла. Бухгалтеры вздрагивали от моих звонков, юристы нервно поправляли галстуки, но работали быстро, точно, без лишних слов.

А вечером — снова больница. Мы садились рядом, раскладывали бумаги на тумбочке, и вдруг… словно включался старый механизм.

Максим вскидывал голову:

— Смотри! Вот здесь сумма не бьётся.

Я тут же доставала телефон:

— Соедините с бухгалтером. Немедленно!

Он — мысль, я — действие. Он — стратегия, я — тактика. Мы словно снова стали теми, кем были когда-то: неуязвимой командой, способной перевернуть мир ради своего ресторана.

* * *

Я заканчивала телефонный разговор с налоговой, когда дверь кабинета распахнулась. Хостес стояла на пороге, бледная.

— Анна Александровна, к вам… — Светлана растерянно обернулась.

Она не успела договорить. Её оттеснила в сторону внушительная фигура. Высокий, подтянутый мужчина лет семидесяти, в безупречном дорогом костюме. Трость в руке, на которую он опирался скорее для солидности, чем по необходимости. Его лицо, покрытое морщинами, было каменным. Глаза, точь-в-точь как у Максима, холодно оценивали обстановку.

Дмитрий Сергеевич Зорин. Отец Макса.

Я замерла, телефонная трубка повисла в руке. После смерти жены он стал затворником, целиком погрузившись в бизнес, и свёл общение с сыном к сухим деловым совещаниям раз в квартал. Наша последняя встреча случилась в день свадьбы. Он заглянул лишь на пять минут — коротко пожал руку Максу, вручил мне букет и тут же исчез.

— Закончите разговор. Это срочно.

Я кивнула Свете, та сразу же ретировалась. Коротко договорив с инспектором, положила трубку.

— Дмитрий Сергеевич, — поднялась я ему навстречу. — Что вас привело?