Книга Развод. Искушение простить, страница 4 – Ася Вернадская

— Как насчёт «Солнечного уголка»? — вдруг предложил Максим, обнимая меня за плечи.

Я представила, как это название будет звучать, и в голове заиграли образы тёплых вечеров.

— Да! — ответила я, глядя, как свет играет в его глазах. — Это идеально.

В этот момент мы поняли, что «Солнечный уголок» станет не просто названием, а символом нашей семьи.

«Нет, — пронеслось у меня в голове с новой решимостью. — Чтобы ни случилось, я не дам этому месту закрыться. Я не оставлю его в прошлом, как Максим поступил со мной…»

Такси резко затормозило у главного входа в больницу. Я выпрыгнула и, не помня себя, бросилась к дверям. Внутри царила гнетущая тишина, пропитанная запахом антисептика и страха. Подойдя к стойке регистрации, я увидела медсестру с усталым, ничего не выражающим лицом.

— Где палата Максима Зорина? — спросила я, стараясь говорить спокойнее, но голос предательски дрожал.

— А вы кто ему? — равнодушно спросила медсестра, не отрываясь от бумаг.

Я замялась. Кто я ему теперь? Официально — жена. А по сути? Пустое место? Неудачница, которую он бросил, или всё же часть его жизни, что осталась за стенами этой больницы?

— Его жена, — произнесла я, собрав всю волю в кулак, словно это простое заявление могло вернуть утраченные чувства и надежды.

— Его только перевели из реанимации. Второй этаж, палата 204, — медсестра кивнула в сторону лифта.

Я рванула вперёд, к металлическим дверям, за которыми решалась судьба человека, разбившего моё сердце. И всего, что было нам дорого. Сердце бешено колотилось, предчувствуя самое страшное.

Что, если я опоздала?

...

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас на страницах моего дебютного произведения! Буду искренне благодарна за вашу поддержку в начале творческого пути. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы.

https:// /shrt/zC–C

Когда я вошла в палату, сердце сжалось от увиденного. Максим лежал на койке, его лицо было бледным, а глаза закрыты. Вокруг него мерцали приборы, тихо пищали, создавая атмосферу безысходности.

Я подошла ближе к его кровати. Максим лежал посреди белых простыней. Даже сейчас, опутанный проводами, с лицом цвета белого мрамора, он не выглядел сломленным. Его мощные плечи выпирали под тонкой тканью больничной рубашки, а упрямая челюсть была сжата, будто даже в беспамятстве он отказывался сдаваться.

Внутри всё кричало: развернуться и уйти, закрыть дверь. Он сам её захлопнул. Но ноги не слушались.

Я опустилась на стул рядом с кроватью.

Спустя несколько минут в палату вошёл врач. Он был молодым, с аккуратно подстриженной бородкой и добрыми глазами, которые, несмотря на всю серьёзность его работы, излучали тепло и заботу. В его голосе слышалась уверенность, но в то же время сочувствие, как будто он понимал, что происходит не только с Максимом, но и со мной.

— Здравствуйте! Вы Анна Александровна? — начал он, чуть наклонив голову, чтобы установить зрительный контакт. — Я врач вашего супруга, меня зовут Ковалёв Антон Сергеевич.

— Что с Максимом? — ответила я, стараясь говорить спокойнее.

Доктор немного помедлил, собирая слова.

— Максим Дмитриевич находится в коме. Его состояние стабильно, но пока я не могу сказать, когда он проснётся. Мы продолжаем следить за его самочувствием и делаем всё возможное, чтобы он скорее пришёл в себя. Командир крепкий. Его организм борется.