Книга Развод. Искушение простить, страница 88 – Ася Вернадская

Я помнила. Боже, как я помнила! Те ночи, когда мы засыпали на рассвете, уставшие, но счастливые. Те утра, когда просыпались в обнимку и начинали день с поцелуев и страстного продолжения.

Его губы нашли мои в полумраке, и я ответила ему. Он рукой смахнул со стола папки с отчётами. Нас не интересовали больше никакие проценты охвата, никакие маркетинговые планы. В мире остались только мы двое, три свечи и это безумие, всепоглощающее желание.

— Максим… — я попыталась отстраниться, чтобы перевести дух, найти в себе силы остановиться, одуматься. Но он был неумолим.

— Нет, Аня, хватит, — он приподнял меня и усадил на край стола, его руки скользнули под мою блузку. — Я больше не могу просто ходить с тобой за ручку. Я не могу сидеть рядом с тобой на совещаниях и думать только о том, как пахнут твои волосы. Не могу смотреть, как ты пьёшь кофе, и вспоминать, как твои губы ощущаются на моей коже. Я тебя хочу. Сейчас. Здесь.

Его губы обжигали мою шею, а руки заставляли тело выгибаться в немой мольбе. Все мои принципы, все планы «не торопить события» испарились, как дым. Растворились в горячем воске свечей и в его прикосновениях.

Да. О, да. Я тоже хочу. Я всегда хотела. Даже когда ненавидела, я хотела. Это безумие, это самоубийство, но я не могла остановиться.

— Тогда прекрати разговаривать, — я сама удивилась своему хриплому, пропитанному желанием голосу, расстёгивая пуговицы на его рубашке.

Что было дальше?

Стремительный, пылкий, неистовый секс при свечах. Мы сходили с ума, как два подростка, забывшие, что такое такт и приличия. Воск капал на деревянный стол, застывая причудливыми узорами, а наши тени на стенах сливались в единое целое, пляшущее в такт нашим страстным движениям.

Боже, как я могла забыть эту мощь? Эти сильные руки, которые держат меня так уверенно, будто я самая хрупкая и ценная вещь в мире. Его губы обжигали каждую клеточку моей кожи, оставляя невидимые следы. Пальцы Максима впивались в мои бёдра с такой силой, что завтра обязательно останутся синяки. Но мне было всё равно. Эти синяки будут напоминать мне о этой ночи, о том, как мы заново открывали друг друга в полумраке, при свете трёх скромных свечей.

— Ещё, — прошептал он. — Я хочу слышать, как ты называешь меня по имени.

Он знает меня лучше, чем я сама. Знает, где нужно замедлиться, где ускориться. Его ладони скользили по моей коже, заставляя её гореть. А его запах… Этот микс дорогого древесного одеколона и чистой мужской кожи.

Когда всё закончилось, мы лежали, тяжело дыша, на разбросанных бумагах, прикрывшись его пиджаком. Запах секса, пота и воска летал в воздухе, создавая неповторимую, интимную атмосферу. Он медленно водил пальцами по моему животу, рисуя невидимые узоры.

— Ничего не изменилось, — сказал Макс. — И в то же время… Всё иначе.

Я повернулась и прижалась к нему, слушая, как бьётся его сердце.

— Потому что мы стали другими, — ответила я, проводя ладонью по его груди.

Максим улыбнулся.

— Знаешь, что? — Он обнял меня крепче. — Мне нравится эта новая версия нас.

Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом.

— Мне тоже, Максим. Мне тоже нравится эта новая версия нас.

Рабочий день в «Солнечном уголке» протекал как обычно. Лучи осеннего солнца пробивались сквозь жалюзи, рисуя золотые полоски на полированном полу. Воздух был наполнен ароматом свежесваренного кофе и выпечки. Повар как раз достал из печи новую партию круассанов.