Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 14 – Ашира Хаан

— Я не люблю играть.

— А я любила.

У меня перехватило дыхание от того, сколько всего было запаковано в этой фразе. Какое бешеное количество эмоций прозвучало в ее голосе. Казалось — тронь и взорвется.

И я не осмелилась. Промолчала.

— Я так обрадовалась, когда мы познакомились… — в голосе слышалась тоска. — Мне казалось, что он — моей крови. Я сильная и умная, он сильный и умный. Мы оба игроки и нам будет интересно вместе.

Это так перекликалось с моими мыслями о Матвее при первой встрече, несмотря на наше яростное противостояние, что я почувствовала холодок, ползущий по спине.

— А еще он был очень красивым. И харизматичным, как черт. Умел красиво ухаживать. Производить впечатление. Стильно одеваться. Казалось чудом, что мне удалось отхватить себе такого потрясающего мужчину. Намного выше моего уровня. Я думала — мальчик из провинции просто еще не понял, насколько он крутой. Не успел сравнить меня с куда более эффектными девушками из модных тусовок Москвы.

Она снова замолчала, склонив голову. Задумалась.

А может — вспоминала.

— Все он понял, — сказала я.

— Да. Все он понял.

— Коньяк будешь?

— Я за рулем.

— Тогда сок?

— Яблочный.

Лера лениво поднялась из кресла и направилась прочь из кабинета.

Я подняла брови. Но отсутствовала она недолго. Вернулась через пару минут с двумя бокалами и пакетом яблочного сока.

По-хозяйски выдвинула один за другим все ящики стола и в нижнем обнаружила пузатую бутылку янтарного оттенка.

Забавно, что оба они не вывозили общаться со мной трезвыми. Хотя, может быть, не только со мной. Вообще ни с кем.

Она поставила бокалы, открыла коньяк, взяла его и вдруг задумалась.

— Что-то забыла… — проговорила Лера с сомнением. — А!

Она снова вышла из кабинета. Из общего зала послышался шум. Мне стало любопытно, и я тоже вышла, чтобы посмотреть, что происходит.

Лера снова хозяйничала. Переходя от стола к столу, она выдвигала все подряд ящики, открывала дверцы, поднимала стопки бумаг в лотках.

Обойдя всех, она вернулась ко мне, потрясая пакетиком с фисташками:

— Нашла!

Кроме фисташек удалось добыть пакетик сушеного мяса и шоколадку.

Вернувшись к столу Матвея, Лера разложила закуску на тарелке.

— У тебя совесть есть? — спросила я. — Люди вернутся после каникул, придут в первый рабочий день, а у них даже шоколадки нет!

— Совесть? У меня? — притворно удивилась она. — Совесть — это когда тебе есть что терять.

— Тебе нечего?

— Как сказать… — Лера, уже снова отвинтившая пробку с бутылки, замерла, наклонив горлышко. — В чем смысл жизни?

От неожиданности я фыркнула:

— Гос-с-с-споди!

— Нет, нет, я еще трезвая! — поспешно заверила она меня. — Даже шампанское не пила с утра. Просто сама подумай. У меня нет друзей, нет работы, нет детей, нет какой-то определенной цели. Муж у меня мудак. Репутация… сама знаешь. Мне в таких условиях совесть — зачем? Она сделает меня счастливой? Двигайся ближе.

Она махнула рукой и продолжила наливать коньяк. Потом наполнила и мой бокал соком.

Тем временем я перетащила свое кресло поближе к начальственному столу.

Лера подняла свой бокал и посмотрела сквозь него на свет. Я повторила ее жест. Цвет жидкости у нас был практически одинаковый. Темно-янтарный, густо-золотой.

— А твой глаза цвета виски… — пропела Лера, поворачивая бокал так, чтобы коньяк тяжело плеснул о стенки. — Помнишь песню?