Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 41 – Ашира Хаан

Вика за его спиной бросила на нас обеспокоенный взгляд.

Ну что поделать — он же взрослый мальчик, как она сказала.

Сам решил.

— Бля, Матвей! — я голос не собиралась понижать. — В эти игры с женой играй. Здесь другие женщины, некоторые твои приемы на нас просто не работают.

— О чем ты?

— Ты сейчас занимаешься газлайтингом. Можешь сходить погуглить, что это такое.

— А-а-а-а… — протянул он, выуживая телефон из кармана брюк и разблокируя его, будто и вправду собирался гуглить. — А потом объяснить тебе, что газлайтинг — это форма психологического насилия, при котором абьюзер заставляет жертву сомневаться в своем психическом здоровье. И возразить, что нельзя назвать газлайтингом разную интерпретацию фактов, если ты считаешь, что я играл роль, я считаю, что нет. Но это было бы менсплейнигом. Это слово я тоже погуглил.

— Молодец, выучил терминологию! — кивнула я. — Надеешься, что это даст тебе преимущество?

— Это уже дает мне преимущество.

Матвей усмехнулся и стрельнул глазами в сторону стойки, где Даша раскладывала расплавленный сыр на поджаренные тосты, а волонтерки шушукались, поглядывая на нас.

Именно.

Именно поэтому хорошие психотерапевты не берутся работать с нарциссами.

Такие, как Матвей, не идут в терапию, чтобы разобраться в себе и пофиксить баги. Они идут, чтобы обзавестись новым оружием. Более метким и смертоносным.

— Спасибо, что предупредил, — сказала я серьезно. — Учту.

— Пожалуйста. Подумай заодно — зачем я тебя предупредил.

Он подмигнул мне, поднялся и даже сделал пару шагов к стойке.

Но остановился, словно задумавшись, и вернулся.

Уперся в стол ладонями и перегнулся ко мне так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

— Ты никогда не узнаешь, играл я роль или был искренним с тобой, Марта, — сказал Матвей, глядя прямо на меня. Вместо слабозаваренного чая в его глазах кипела темнота. — Ни то, ни другое. В этом весь прикол, дорогая. Даже когда я вру, я думаю, что это могло бы быть правдой… в других условиях. А когда искренен — не верю сам себе.

Он помедлил секунду или две, дождавшись, пока я осмыслю сказанное.

А потом подмигнул и, уже направляясь к стойке, бросил через плечо:

— Как тебе такое, Илон Маск?

Я никому не сказала в тот вечер про беременность.

Глядя на то, как Матвей собирает «уникальный», «трендовый», «потенциально хайповый» сэндвич с расплавленным сыром и грушей, а девчонки с интересом пробуют, что получилось, я поняла, что не хочу пока это обсуждать. С ними не хочу.

Но подумать надо было. Срок уходил неумолимо, и пока я была в стабильном психическом состоянии, без бешеного наплыва гормонов и страха, надо было разложить все по полочкам.

Вернувшись домой, я покосилась на свою роскошную кофеварку, тяжело вздохнула и заварила успокоительный сбор. Лаванда с ромашкой мне сейчас вреда не нанесут.

Села за кухонный стол, поставила перед собой чашку и оглядела собрание кошек.

Они только что доели свой ужин, и Лорд все еще с надеждой нюхал миску, Кошка-Мать вылизывалась, а Петенька гипнотизировала меня, сидя рядом на столе. Возможно, тренировалась транслировать мысли о еще одной порции корма.

Улитка тоже шуршала в аквариуме своим листиком, так что у нас тут был кворум обитателей квартиры.