Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 60 – Ашира Хаан

У нее даже руки затряслись, когда она потащила коробку на стол, чтобы открыть.

— Тебя снять? — Я достала телефон.

Она только отмахнулась.

Но я все равно включила камеру. Пожалеет же потом!

Я поставила рядом бутылку розовой «Вдовы Клико» и положила букет пионов.

Во-первых, так был шанс, что это небольшое дополнение она тоже заметит.

Во-вторых, они создавали более гламурный фон, чем древняя бархатная скатерть и мамин «уголок ипохондрика» с тонометром, валокордином и градусником, который убирался только по самым торжественным случаям.

Мне показалось, что в глазах Эммы мелькнуло разочарование, когда она достала из коробки белый пыльник, но уже через мгновение оттуда показался уголок сумки из розовой кожи, и все. Все. Визг, который издала моя младшая сестра, потревожил голубей на пять кварталов окрест.

— Это она!!! — Заверещала Эмма. — Та самая! Бантиком! Боже, боже, боже, Марточка!

Она буквально прыгнула мне на шею, продолжая визжать прямо в ухо.

Сумочку, тем не менее, из рук не выпустила.

Ролик, конечно, закончился на странной ноте.

Такое чудо, просто сил нет. Ее мужу очень повезет — не каждая умеет так радоваться.

Правда, у него будет высокая планка.

Ладно еще, мой подарок за какие-то жалкие несколько тысяч евро. Папа, например, на юбилей подарил ей новенькую красненькую «Мазду».

Ну, а мама…

— Давайте садиться за стол! — Мама появилась из кухни, как всегда, вся в суете. И в праздничном платье. Понятия не имею, почему мне генетически не передалось ее ведьминское умение при готовке не уляпываться с ног до головы. Но она всю жизнь сначала делала прическу и одевалась, а потом шла доделывать дела на кухне. И выходила оттуда свежая, пахнущая духами, а не жареной рыбой.

Запах рыбы выходил отдельно.

И чеснока.

К сожалению.

Я сглотнула, надеясь, что накатившая муть — временное явление.

Но Эмма, сидящая в кресле в обнимку со своей новой сумочкой, потянула носом и просияла:

— Это то, о чем я думаю?

— Да, дорогая, лосось в апельсиновой карамели. Специально для тебя — тройная порция чеснока.

— Ох, мам, это самый лучший подарок! — Просияла сестра.

И я в очередной раз вздохнула, глядя на то, как они с мамой смотрят друг на друга с нежностью. Конечно, лучший подарок. Я же разве спорю.

Вошедший папа тоже повел носом и заявил:

— Как же потрясающе мама ваша готовит, девочки! Почему ни одна из вас не унаследовала этот талант?

— Потому что мама — гений! — пропела Эмма. — А мы — ее жалкое подобие.

Она снова полюбовалась сумочкой на вытянутой руке, повертела ее во все стороны.

Мама принесла вазу с пионами и наконец убрала «уголок ипохондрика», освободив для нее место в центре стола.

— Ты как кукла Барби, — сказал папа, глядя на сияющую Эмму. — Розовая сумка, розовое платье, розовое шампанское, розовые цветы.

— Розовая у меня только помада и сумочка, — сурово возразила Эмма. — Платье персиковое, а пионы цвета фуксии!

— Фуксия — тоже цветок, — фыркнула я.

— Ма-а-а-а-ам, Марта опять умничает! — заканючила Эмма, глядя на меня смеющимися глазами.

— Марта, не обижай сестру, она младше, — автоматически отреагировала мама, даже не задумавшись о смысле диалога.

Я давно этого всего не замечала, но после записи подкаста с массовыми рыданиями и сдиранием засохших корок с детских травм, все это снова стало меня дергать. Вроде и не больно, но все равно бросается в глаза, как в первый раз.