Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 88 – Ашира Хаан

— О да… — Лера сделала к нему несколько шагов, покачивая бокал в руке. — Это мои ебари месяц со мной не разговаривали после того, как ты сам «подарил» меня Ершову? Или мои ебари обосрались после того, когда наехали на Юлиана и перестали спать по ночам, боясь, что он отомстит? Или, может быть, ебари плакали, обняв мои коленочки, когда врачи заподозрили у тебя рак?

— Ну ты и с-с-сука… — прошипел Матвей, чувствуя, как накатывает бешеная ярость, стирающая все благие намерения.

— Я-то сука? — хмыкнула Лера, отпивая несколько глотков из бокала. — Напомнить, сколько раз ты приезжал ко мне в больницу, когда у меня оказались уже не просто подозрения? Ноль! Ноль, дорогой! И даже тогда я не плакала!

Матвей несколько секунд смотрел ей в глаза, щурясь, словно от яркого света.

А потом провел по лицу ладонью и пробормотал:

— Я пытался… Я правда пытался.

Что-то внутри еще сопротивлялось.

Слабое, едва оперившееся желание жить иначе, пыталось Матвея вытянуть из тяжелой тьмы, куда он неумолимо погружался.

Но густая, как мазут, чернота уже всасывала в себя, утягивая в озеро без дна.

Внутреннее «Нет, я не должен так…» заглушил его собственный голос:

— А зачем? — горячая ярость маскировалась под ледяное равнодушие, но безуспешно. — Было бы мне не похуй на тебя, я бы приехал. Но ты уже сыграла свою роль. Помогла прижиться в Москве. Зачем ты еще нужна?

— Охренеть! — выдохнула Лера. — Сыграла роль — и в расход?!

— Все так, — кивнул Матвей с удовлетворением. — До конца жизни хранить разбитый гипс?

— Но хранишь! Почему ты еще тут?!

— Потому что я хороший человек и испытываю благодарность к людям, которые мне помогли. — Матвей сощурил глаза, с наслаждением любуясь тем, как она задыхается от его наглости, хватает ртом воздух, не находя слов. — Что ты молчишь, дорогая? Вспоминаешь все случаи собственной неблагодарности?

— Я?! — только и выдохнула она.

— Конечно. Вспомни, как ты указывала мне на дверь во время своих истерик. Пользовалась своей властью. Ты знала, что мне некуда идти!

— Я! Тебя! Любила!

— О-о-о-о-о-очень любила… — протянул Матвей. — Поэтому не поехала знакомиться с моей матерью. И закатила скандал перед самой свадьбой. Надеялась, что я все отменю? А помнишь, как соглашалась на секс, только если я вымою посуду? Любила, да!

— Но ты женился!

Матвей ухмыльнулся, глядя, как обильно увлажненная бешено дорогими кремами со спермой лосося кожа Леры идет уродливыми красными пятнами.

Эту часть он всегда любил больше всего.

Ту часть, где ее срывало.

Он надеялся, что это уйдет, когда принял решение измениться.

Но нет.

— Я тебя никогда не любил. Ты не замечала?

Ее глаза изумленно распахнулись, будто Лера до сих пор верила во все, что он ей говорил.

— Не верю! — она еще пыталась бороться.

— Неужели ты думаешь, что я бы трахал всех подряд, если бы любил? Просто ты мне наскучила. Ты в постели бревно, Лера! Мне было стыдно перед твоими ебарями, настолько ты бревно!

Ее рука, держащая бокал с джин-тоником, дрожала так сильно, что он плескался по стенкам. Резкий еловый аромат, смешанный с горечью, витал по гостиной, как запах бетадина в операционной. Или скорее — формалина в прозекторской.

Их брак давно мертв, здесь лишь происходит вскрытие гниющего трупа.

— Но терпел! Ты терпел! — Лера ткнула в него рукой с зажатым бокалом и щедро плеснула коктейлем на пол.