Книга Пустое сердце Матвея. Часть 2, страница 93 – Ашира Хаан

— Ты не Лера, — сказал он. — Ты никогда не станешь как Лера. Ты другая, Марта!

— Какая? — устало откинувшись на подушку, я смотрела в потолок, считая черных мушек, роящихся там вопреки всем гигиеническим больничным стандартам.

То, что мушки были воображаемые, не мешало мне внутренне возмущаться антисанитарии.

— Ебанутая.

— А-а-а-а-а! — протянула я. — Это да. Ебанутая. На стороне женщин. Выбираю себя. Все так. Но вообще — это результат долгой работы над собой. И сознательного выбора.

Я подумала, что надо бы отнять у него мою руку, но это требовало бы слишком много сил, а его пальцы были такие горячие и так приятно меня согревали, что я решила пока ничего не делать. Прикольно было бы, если бы кто-нибудь такой же теплый подержал и другую руку, но другого мужика я пока не нашла.

— …Зачем? — растерянно спросил Матвей.

Понадобилось некоторое усилие, чтобы сквозь туман в голове продраться к теме нашего разговора. Зачем сознательный выбор быть ебанутой?

— Так это… — я попыталась чуть заползти наверх по подушке, но одна рука была занята капельницей, а вторая — в плену у Матвея, так что опереться было не на что, и я передумала дергаться.

Но он каким-то образом угадал, что я хотела сделать. Порывисто поднялся с колен, поправил подушку и подтянул меня наверх вместе с одеялом.

— Тихо, тихо, — попросила я. — Не так высоко. Мне сидеть нельзя. Так вот… Ты детские книжки читал? Когда был маленьким.

— Читал, — буркнул Матвей, оставаясь стоять рядом с кроватью.

Так на него было даже удобнее смотреть, чем на полу.

Но динамика власти мне не нравилась.

— А за кого болел? За Гарри Поттера или Дурслей?

— В моем детстве Гарри Поттера не было.

— Тогда… За Чипполино или за принца Лимона?

— За Чипполино, разумеется.

— Тогда откуда вопрос? Мы все хотим быть на стороне добра. Только это сложно.

— Жизнь вообще сложная.

— Да, но если не идти по головам и заботиться о других людях — вообще уровень «Кошмар». Поэтому женщины реже достигают успеха. Меньше ресурсов.

Говорить длинными фразами было сложновато, но в остальном я мыслила вполне ясно.

Только была раздражена сильнее обычного.

— Да с чего вдруг? Женщины такие же эгоистки, как мужчины, — фыркнул Матвей.

Он все-таки примостился на край кровати, одним движением головы отметя в сторону мой вялый жест-приглашение все-таки пересесть на кресло. Уверена, если сейчас придет врач, ему влетит. А пока… Пусть сидит.

— Знаешь… — начала я. — Недавно у нас с девчонками был интересный разговор. Не поверишь — о туалетах.

Я ждала, что он снова фыркнет. Мальчики чаще всего так и остаются в том возрасте, когда шутки про говно кажутся им верхом остроумия. Но Матвей даже не дернул краешком губ, продолжая внимательно меня слушать.

— Так вот… — я покусала губы, собираясь с силами. — Ты знаешь, что в женские туалеты всегда очереди? Никто не видит в этом проблему, только тему для шуток. Туалеты же равны… то есть, одинаковые.

— Кабинок одинаковое количество, — кивнул Матвей. — Что не так?

— Кабинок, да, — сказала я. — Но есть писсуары. То есть, в мужских мест больше. А в женских — посетителей. Потому что мелкие мальчики идут с мамой. Женщины живут дольше и их больше. Плюс — кабинки для инвалидов. Занимают два места и очень часто такая кабинка одна и в женском. Даже для мужчин.