Книга Право на месть, страница 42 – Аглая Отрада

— Мы не должны…, – попыталась я привести в чувство себя и его, однако получилось совсем неубедительно. – Данил, это, правда, сумасшествие.

Я бормотала слова, которые должны были выглядеть сопротивлением, однако они никак не вязались с моим очумело – счастливым взглядом после настоящего ментального оргазма. Я чувствовала себя сладкой, упругой и мягкой пенкой на кофе, созданной в технике латте–арт. Причем, кажется, невменяемой пенкой.

— Выслушай меня! – чуть не вскрикнул Данил, отчего несколько пар глаз уже нацелились на нас. Да и я вынырнула из своей нирваны,

— Дани–ил, давай уйдем отсюда! – чуть ли не прошептала я, испугавшись, что мы привлекли к себе внимание. Наконец –то включилось чувство самосохранения.

— А..! Давай! Ты не голодна? – от беспокойства в его голосе я готова была расплакаться. Это невозможно! Невероятно, но вот он сидит напротив и окончательно меня лишает желания возражать ему. «Я маленькая девочка! Я хочу платьице! Я ничего не хочу решать!» Заныла во мне та самая девочка, которая, как Рапунцель, была заточена в башне и откуда никогда не выходила. Я даже не подозревала о ее существовании. И сейчас она так жалобно смотрела на меня, сложив свои крохотные ладошки в умоляющем жесте, что я пообещала ей маленькую поблажку.

— Нет, совсем не голодна, – отвечаю я и делаю совсем невозможное – кладу свою ладонь поверх его, закрепляя наше чувственное рукопожатие.

— Тогда поехали в парк, я тебя, как и обещал, накормлю мороженым.

Я молча кивнула, соглашаясь теперь уже на свидание. В парке. С мороженым. Совсем как у школьников. Для меня можно сказать, это и было первым подростковым свиданием в жизни.

Я чувствовала, что слезы снова готовы просочиться сквозь все мои навороченные фильтры в виде четких жизненных правил. Я никогда не позволяла себе самой жалеть себя. Данил же одним своим присутствием разрушает всю мою систему защиты от душевной боли. Я хочу плакать от переизбытка эмоций и почему – то уверена, что с ним могу это себе позволить. Но не могу окончательно подставлять себя под удар. Конечно, маловероятно, чтобы кто–то из знакомых зашел пообедать в этот типа ресторанчик, но поостеречься не помешает.

Я убрала свою руку, и Данил, без слов поняв посыл, освободил мою ладошку из своего плена.

Провожаемые недовольным взглядом официанта, лишившегося процентов, мы молча вышли на улицу.

Данил распахивает пассажирскую дверь того самого черного монстра, который накануне только благодаря безупречной реакции хозяина не переехал меня.

Сердце снова забилось, как пойманная птичка. Теперь мы находились в замкнутом пространстве, которое с каждой секундой все больше становилось наэлектризованным. Как правильный водитель, он перегнулся через ручник, вытаскивая мой ремень безопасности, окутывая меня своим запахом и энергетикой, словно защитным коконом. Его лицо оказалось на расстоянии поцелуя. Я едва сдержалась, чтоб не облизать пересохшие вмиг губы, но не сглотнуть комок, предательски подкативший к горлу, не смогла.

Конечно, это не укрылось от Данила, и он, разрывая все «уставы чужих монастырей» прикоснулся легким поцелуем к моим губам, словно знакомясь. И опять я едва не теряю разум, горячий сгусток желания появился, как шаровая молния, ниоткуда и рванул вниз, будоража каждую клеточку моего тела. Непроизвольно я обхватила его за плечи руками, но остатки моего самообладания, растоптанные невозможным порывом страсти, кое–как ожили. И я, как говорящая кукла с одним записанным текстом, снова повторила: