Книга Право на месть, страница 51 – Аглая Отрада

Он говорил так подкупающе и так логично, что я начала думать, что это реальный мой шанс на лучшую жизнь и согласилась познакомить его со своими благодетелями.

Эмма Эдуардовна сначала хотела указать ему на дверь, но Омар обламывал и не таких. У меня еще стояла перед глазами «женщина в красном», готовая расплакаться от пренебрежения к ней.

— Милейшая. Я бы на вашем месте подумал о своей репутации. Кто знает, что деньги за сдачу внаем квартиры Лады поступали не на ее счет, а на удовлетворение ваших потребностей? Это раз. Второе. Вы же не хотите, чтоб она выскочила замуж за нищего студентика? Или вы рассчитываете, что она останется старой девой и будет всю жизнь вашей бесплатной домработницей?

Я готова была провалиться сквозь землю – совершенно не ожидала, что мои нечаянные откровения дойдут до ушей моих опекунов. Понятное дело, после такого конфуза у меня не было другого выхода, кроме как согласиться на предложение этого потрясающего мужчины. Можно было, конечно, потребовать, чтобы квартиранты выехали из моей крохотной квартирки и уйти туда жить… Но для этого нужно было проявить твердость характера и поскандалить. А я не умела ни одного, ни другого. И не умела принимать решения, к сожалению. Наверно, эту послушность сразу уловил Омар, будто она на лбу у меня была написана.

Как и обещал, он поселил меня в уютной квартире, давал деньги и не требовал расплаты. Он приезжал почти каждый день, спрашивал, как у меня дела, просил что–нибудь сыграть, мы ужинали и все. Однако по его взгляду, дыханию, раздувающимся ноздрям было видно, что он меня хочет. Легонько касаясь моей руки или плеча, он гипнотизировал, заставлял смущаться, изнывать от неопределенности, сбивал с толку. Он меня приручал к себе, как дикого зверька.

И когда однажды мы пошли в ресторан, он вынул из кармана коробочку с кольцом и сказал:

— Я хочу, чтоб ты стала моей женой!

Роняю от неожиданности вилку, хлопаю ресницами и лихорадочно соображаю, что сказать. Ведь когда спрашивают: «Выйдешь за меня замуж?» или говорят: «Выходи …», тут понятно, что адресовано тебе. А «Я хочу..» меня тогда придавило какой–то железобетонной неизбежностью.

Не дожидаясь ответа, он взял мою руку, надел кольцо на палец и, обойдя стол, поцеловал меня, и не просто. Мой первый в жизни поцелуй был со вкусом страха и подчинения. Жестко впившись в губы, он словно хотел оставить клеймо. Его жалящий язык оказался у меня чуть ли не в глотке, завоевывая и порабощая. Я не знала, что нужно делать, боялась показаться глупой и неопытной, и от этого практически разревелась. Поняв мою растерянность, Омар отстранился, потом еще раз легонько припечатался к моим губам и сел на свое место. Как вампир, напившийся крови. Правда. Это сравнение пришло мне в голову гораздо позже, когда я уже поняла его страшную суть.

Я опять утонула в воспоминаниях, так что голос Данила меня едва не заставил подпрыгнуть от неожиданности.

— Ты что загрустила, Дюймовочка? Раз у нас такое детское свидание, давай на колесе обозрения покатаемся? А потом еще на чем–нибудь? Я правда хочу, чтоб ты ни о чем не думала, отвлеклась. Отставила бы свои заботы.

— Акуна – матата? – мне было приятно, что Данил старается меня растормошить, и я снова улыбнулась.

— Это что–то из японского? Знакомое словосочетание, но не помню, с чем связано.