Книга Право на месть, страница 6 – Аглая Отрада

— Ну тогда идем! – скомандовал я, лихорадочно соображая, как быть дальше.

Взяв ее за руку, словно потерявшегося ребенка, я был поражен новым ощущениям, вдруг нахлынувшим, как тропический ливень – мощно и неожиданно.

Я- то думал, что живу в полном согласии и гармонии с собой и окружающим миром, а тут вдруг обнаружилась та часть жизни, которая была не видна, как слепое пятно. Совершенно потрясающее чувство – возможность о ком-то заботиться – многократно усиленное сексуальной притягательностью объекта заботы.

Возможно, девушка дошла бы и сама, но держать ее мягкую, теплую ладонь было сродни сладкой пытке. Невольно хотелось сжать нежные пальчики, чувственно погладить середину ладошки, с звериным удовольствием замечая участившееся дыхание, облизывание губ или другую реакцию на такую простую, но явно интимную ласку. Но приходилось сдерживать порывы, чтоб не испугать и без того дрожавшую, как осиновый лист, незнакомку.

Открыв дверь в квартиру, я пропустил гостью вперед и скомандовал:

— Иди на кухню, ставь чайник, а я метнусь к машине, возьму, чем ссадину обработать.

— А можно я с вами? – сдавленно выдохнула девушка. – Я боюсь. И потом, вдруг что–то пропадет или потеряется, а вы подумаете на меня.

— Я тебя тогда наизнанку выверну, – ляпнул я первое, что подсказала привычка.

— Ну, пожалуйста, я не хочу, чтоб меня наизнанку выворачивали, – поймала волну гостья.

— Идем, – я усмехнулся. – А тебя как зовут, подкидыш?

— Меня зовут Камила.

— Ого, как интересно. А ты откуда?

— Я из Черкесска.

— Ого, – я осекся, понимая, что второе «как интересно» будет уже признаком скудоумия. Поэтому и притормозил сорвавшуюся было фразу.

— Я Данил. А что ты в Москве делаешь?

— Учусь. Данил, раз вы уж взялись мне помогать, разрешите мне позвонить тете. Она волнуется. Я и так задержалась у девочек в общежитии, мы к семинару готовились. А сейчас вообще, наверно, с ума сходит.

— Конечно, звони, о чем речь!

Благодарно взглянув на меня, она взяла телефон.

— Ты наизусть помнишь? – я был приятно удивлен. Обычно хорошенькие девушки могли и таблицу умножения не вспомнить – а зачем, если есть калькулятор в телефоне?!

— Я «Евгения Онегина» наизусть помню, не то, что номер.

Мое интеллектуальное либидо зашкаливало. Если красивое тело радовало только тело, то интеллект уже имел все шансы пустить корни в душе.

— Тетя Зуля, не ругайся. У меня случилась неприятность, я задержалась. Как освобожусь, так сразу буду дома. Пожалуйста, не волнуйся, – очевидно, с той стороны полетели «охи»– «ахи» – причитания, потому что Камила нажала отбой и виновато посмотрела на меня.

— Я не представляю, как появлюсь дома. Она ж у меня как охранник и нянька.

— Вот чтобы ты появилась в более-менее приличном виде, нужно за тобой поухаживать. Идем, раз не хочешь оставаться.

Камила, снова вцепившаяся в мою руку, как в спасательный круг, кинула доверчивый взгляд, который затронул еще одну струну – врожденную склонность к спасательству.

В детстве я заставлял волноваться родителей, заявляя, что буду или пожарным, или полицейским. Но благо родители были богатыми людьми, поэтом и убедили, что можно зарабатывать деньги и помогать полицейским и пожарным спасать людей. Это более эффективно. Что собственно и делал отец, а затем и я сам, оплачивая лечение пострадавших спасателей. Но самым весомым аргументом в пользу отказа от столь рискованной карьеры, стало то, что и пожарным, и полицейским требуется дисциплина. Чего никак не воспринимал подросток, обладавший драчливым, буйным характером.