Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 80 – Эллина Наумова

— Нет-нет. – Литиванова не протестовала, а демонстрировала смиренную готовность быть вежливой в любых обстоятельствах. – Я не думала, что будет затронута столь масштабная тема. Но слушала с интересом. Спасибо, Георгий Петрович, за образ артиста, который себя не только любит, но и уважает.

«В общем, лишь бы вам было комфортно в вашей старости», – закончила она мысленно.

— Давайте смотреть помещения. – В голос лицедея вернулась звучность – комплимент был принят.

Наконец-то Анджеле показали то, ради чего она затевала хлопоты с чужой квартирой. Хотелось немного пожить в такой обстановке, какой сама никогда не создаст. Ощутить пространство, которое изменила бы под нужды родных, если бы оно было собственным. Огромная комната, две большие и две небольшие. Непривычная кухня, соединенная дверью то ли с просторной кладовой, то ли с тесной комнатой прислуги. Раскидистый холл и узкие коридоры. Гарнитуры из карельской березы и, похоже, красного дерева, обитые выцветшим крепким шелком. Все это старье уверенно тянуло на антиквариат, но даже реставрации не предполагало, настолько бережно с ним обращались не меньше шестидесяти лет. Однако высокие потолки запылились почти до черноты. С необъятных стен клочьями свисали грязные обои. Истертый паркет в елочку грозил с хрустом сломаться под ногами, а деревянные окна – вывалиться на улицу.

— Ну как? – спросил Георгий Петрович, когда они вернулись в зал.

— Превосходно, – честно ответила Анджела. – Но диккенсовщины – чересчур. Вы не пробовали хотя бы косметику сделать?

— Зачем? Я поддерживаю в жилом состоянии дачу. А ценители запустения находятся, поверьте. Долго не выдерживают, но это естественно. Тот, кто соберется жить здесь долго, отремонтирует квартиру простенько, но по своему вкусу. Разумеется, цену аренды в этом случае можно подкорректировать.

— Согласна, – мечтательно улыбнулась Литиванова. – Я бы так и поступила, арендуй это чудо хотя бы на год. Но срок не определен точно, а когда оно в таком виде, мне грустно и страшно. Жаль.

— И мне жаль, – вздохнул артист. – Вы разминулись с этой квартирой во времени. Вам бы переступить ее порог несколько десятков лет назад.

— Возможно. Но у нас у всех свои пороги.

— До свидания, Георгий Петрович, – вклинилась Ирина, про которую они совсем забыли.

В двух прежних домах она оставалась секретничать с клиентами и догоняла Анджелу. А со стариком не церемонилась. Вероятно, в ее агентство он не обращался, нашла в Интернете на один раз.

— До свидания, дамы, – не стал удерживать их хозяин. – Было приятно познакомиться.

На лестнице Ирина с неожиданной обидой сказала:

— Так вам была нужна шикарная жилплощадь? Вы же говорили, что ненадолго… Для начала… Там решите…

— Именно. Но шикарная – это, как вы выражаетесь, жилплощадь Георгия Петровича с тщательным ремонтом и новой мебелью того же качества. Я же вела речь о чистой и нестандартной по планировке квартире. Шкафы из «ИКЕИ» меня не очень смущают, но то, что мы видели только что, нравится гораздо больше.

— И вы действительно сделали бы ремонт, если бы сняли надолго? – все еще не верила собственным ушам риелторша и будто осознавала, что глаза ее тоже подвели.

— Конечно. Артист прав, кому-то уютно в бледно-зеленых стенах, кому-то в ярко-красных. Я пыталась вам сказать, что диктат владельца меня отвращает. Что моя жизнь может быть регламентирована только законом и нравственностью, а не капризами и сиюминутными обстоятельствами тех, кто претендует на мои же деньги. А вы нашли варианты, которые устроят только что сошедших с транспорта провинциалов. Заметили, что, едва обжившись в Москве, разобравшись с ценами и направлениями, жилица и жилец Леонида Сергеевича ушли от него? Не догадываетесь почему?