Книга Пять убийственных игр, страница 158 – Лэй Цзюнь

Может, Али сделает ему дырку и в левой руке, подумал я, а лифт поехал вниз.

Кампус университета M. казался полупустынным, что неудивительно, ведь буквально только что начались летние каникулы. На территории не было гуляющих компаний, не звучали голоса велосипедных звонков. Янь Сяохуэй и Фан Чэн шли по обе стороны от меня.

— Ты уверен, что нам нужно в университет M., а не Н.? – уточнял я снова и снова. Будь то исследование места падения Цзя Мяня или дальнейшее изучение алиби Чэнь Хунцзяня, нам стоило бы пойти в университет Н. Эти две буквы легко спутать на слух.

— Уверен, университет M. является истоком всего. – Фан Чэн злобно посмотрел на меня. – Если я прав, мы сможем найти здесь решающие улики.

За размышлениями и спорами мы не заметили, как замедлились и втроем заняли почти весь тротуар. Паренек сзади попытался нас обогнать, но столкнулся с Фан Чэном, извинился и быстро ушел, повернув на следующем перекрестке в сторону библиотеки, если верить указателю.

Даже во время каникул здесь оставались студенты, продолжавшие усердно трудиться. Библиотека и комната самоподготовки, переполненные во время экзаменов, теперь почти пустовали. Сейчас не было необходимости тратить силы на захват ограниченных ресурсов, и эффективность обучения естественным образом повышалась. А для студентов третьего курса, готовящихся к вступительным экзаменам в магистратуру в следующем году, сейчас, само собой разумеется, каждая секунда была на счету.

К счастью, среди соседей по комнате Цзя Мяня был парень, полный решимости продолжить учебу летом. Не так давно он уже разговаривал с журналисткой. Паренек выглядел одновременно удивленным и довольным и сразу же пригласил нас в общежитие. По возможности мы старались обходить стороной руководство университета – в этом вопросе Фан Чэн был солидарен с Янь Сяохуэй.

Мусор, который не выносили несколько дней, системный блок со слоем пыли и грязные носки, давно забытые за батареей, – ох уж этот ностальгический запах мужского общежития… Комната в общежитии Университета М. была рассчитана на шестерых. Все шесть кроватей располагались на втором ярусе, а пространство под ними использовалось для размещения столов и шкафов: стандартная планировка в современных университетах. В комнате был кондиционер.

— Так, вот эта кровать с циновкой – его, – объяснил нам провожатый.

Новость о неожиданной смерти Цзя Мяня разнеслась, как лесной пожар, и на территории кампуса уже было проведено множество траурных мероприятий. Возможно, давление учебы заставляет людей очерстветь, но я не заметил явной печали на лице третьекурсника, который проводил каждый день в течение последних трех лет в компании погибшего.

Шесть кроватей располагались вдоль стен по обе стороны. На них висели полупрозрачные противомоскитные сетки, обеспечивающие хоть какую-то приватность. Пять из шести кроватей были застелены сине-белым постельным бельем, что соответствовало единому стилю университета. Однако все они выглядели в разной степени небрежно: либо одеяло и простыни были смяты в комок, либо свисали на пол. Аккуратность была для этих парней понятием туманным.

Единственным исключением была циновка, которую можно было увидеть только встав на цыпочки. Естественно, это была кровать Цзя Мяня.