Книга Софья - королева данов, страница 122 – Мира Майская

Симпатии вассалов Филиппа Августа были на стороне Ингеборги. Когда в январе 1213 года ввиду предстоявшей борьбы с Англией и императором Оттоном IV Филиппу понадобился союз с папой, он вернул Ингеборге место супруги и королевы. Несмотря на все свои несчастья, Ингеборга радовалась выходу на свободу. Все десять последующих лет она жила с мужем «как брат и сестра». В своём завещании Филипп II предоставил ей 10.000 марок, так как признал, что поступал с ней несправедливо. В 1223 году Ингеборга стала вдовствующей королевой, после чего удалилась от двора и возвращалась туда лишь по случаю больших церемоний. Получив во вдовий удел Орлеан, она провела там остаток жизни.

Ингеборга умерла бездетной 29 июля 1236 года в сане настоятельницы аббатства Святого Иоанна в Корбее. Она завещала, чтобы её похоронили в аббатстве Сен-Дени, но внук Филиппа II, Людовик IX Святой, её просьбу отклонил. Её имущество было возвращено короне.

До нашего времени дошел псалтырь Ингеборги и хранится он в музее Шатийи «Псалтырь королевы Ингеборг» – рукописная Псалтырь с миниатюрами, выполненными русскими (греческими?) мастерами, прибывшими во Францию вместе с Ингеборгой.

[2] Прошу обратить внимание, что именно в эти времена языки в нашем понимании только формировались. Больше всего были распространены в Европе латынь, старонемецкий и старофранцузский. Обратите внимание, что языки были так схожи, что порой разговаривая на разных языках люди неплохо понимали друг друга. Сильные различия и невозможность понимать друг друга сформировались только к 16-17 векам. К тому же например старофранцузский и французский современный сильно отличаются. Старофранцузский имел больше схожего со старонемецким, чем с современным французским схожим больше с латынью.

ГЛАВА 49 КРАСНЫЙ КРЕСТ НА БЕЛОМ ПЛАЩЕ

Дания 1176 - 1177год, Роскилле.

Возвращение Арса в Роскилле, значило для меня много, я ему доверяла. И потому обратилась к нему с просьбой, узнать хоть что-то о судьбе фелага и Магнуса. Он так и сделал, отправив трех верных людей в разные графства поблизости, чтобы узнать хоть какие-то новости.

После разговора со страшей дочерью, я стала больше присматривать за ней, беспокоясь о её судьбе. Но Софья присмирела и была постоянно грустной, что было ей не свойственно. К моему изумлению, она не смотрела в сторону молодых мужчин, будто и не было среди них того, кто затронул её сердце.

Так минул год, с момента отъезда мужа. Я с ужасом думала о том, что ждет меня дальше.

Мы с детьми исправно посещали службы в соборе и не единожды я встречалась с Абсолоном. К моему удивлению он никак не реагировал на нашу с мужем размолвку. Не слышала от него ни укоров, ни просьб примириться с мужем. Он подолгу беседовал с детьми, наставлял их. Но только не со мной. Подумалось мне, что он даже избегает говорить. Это казалось мне странным, но я решила это от того, что он занял позицию в поддержку мужа. Я вновь почувствовала себя виноватой.

Стараясь хоть, как то себя успокоить, я вечно находила себе дела. По моей просьбе, и решением Кнуда, шло строительство нового большого замка, для нашей семьи. Я не сомневалась, что добро на это дал Вальдемар, Кнуд частенько ездил к нему в Вордингборг. В этом мне не видилось ничего странного, отец и сын всегда находили общий язык.