Книга Софья - королева данов, страница 151 – Мира Майская

ГЛАВА 58 НЕОЖИДАННАЯ БОЛЬ

Дания 1183 год Роскилле.

Регентские советы собирались регулярно, я присутствовала и в основном молчала. Только один раз я вмешалась в разговор мужчин, когда один из ярлов предложил ввести десятину ещё и с добываемой дичи, для простого люда. Я не выдержала, и громко произнесла:

— Если так, то ты первый заплатишь её в королевскую казну.

Ярл уставился на меня, он был с Зеландии и плохо знал меня, как и я его.

— А если не заплатишь, королева собственными руками спустит с тебя шкуру, как с того оленя с которого ты собрался брать десятину, - громко засмеялся Бульген, тоже входивший в совет от Ютландии.

На этом разговоры о новом сборе и завершились, да и не ко времени они были, власть нового короля только лишь закреплялась, и все новшества могли только ей навредить.

В заботах о младших дочерях прошёл год, в королевстве и моей семье всё было мирно и спокойно. Кнуду исполнилось двадцать один год, и с этого момента советы больше не собирали. В них отпала необходимость, Кнуд вступил в пору совершеннолетия. Абсолон опекавший всё это время молодого короля, успокоился. Поняв что он справляется с управлением королевством, отбыл в Лунд.

Я по прежнему жила в старом доме, король и королева жили в большом новом доме. С Гертрудой было трудно, она была молчалива и чрезвычайно набожна. Со мной она почти не разговаривала, и мне приходилось через сына объяснять ей, что должно и не должно делать королеве. Теперь она, Гертруда, королева данов.

Разговор с сыном о продолжении рода, ведь он уже женат восьмой год, о том, что это долг короля, сын прервал сразу же. Он даже не дослушал меня и запретил мне об этом говорить. Ничего не помогало, он не собирался ничего менять в своей жизни.

Наблюдая за Гертрудой, я отметила что она очень худа, часто болеет, слаба здоровьем и я допустила греховную мысль, что возможно в будущем у Кнуда будет другая жена[1]. Понимая, что от одной этой мысли мне каяться до конца моих дней, я чувствовала себя виноватой, но таково материнское сердце.

Наступившая весна принесла неожиданное известие. В Роскилле прибыли люди ландграфа Тюрингии Людвига III, в этом то не было ничего удивительного, он союзник короля и поддержал Кнуда в борьбе за корону. Я решила, что возможно он хочет поддержки от Кнуда в борьбе за саксонское пфальцграфство[2].

Мне было известно, что Людвиг племянник императора Фридриха, и тот ему доверяет и поддерживает. Знала я и о том, что он молод, и у него есть младший брат Герман. Больше десяти лет назад, умер их отец, тоже Людвиг. Незадолго до этого, потерянного в младенчестве Людвига младшего нашел отец, и признал его. Подробности сего события мне были не известны, знала я только, что что его считают Благочестивым [3].

О чем шёл разговор, я узнала от своего сына, короля. Он отпустив людей ландграфа, сам пришел в мой дом, чем меня насторожил.

— Мама, -проговорил он уже взрослый мужчина.

Я давно не слышала от него мама, он вырос и сейчас это удивило.

— Кнуд, что-то случилось?

— Я хочу поговорить с тобой о завещании отца, - произнес он, а я удивленно на него посмотрела.

— Причём здесь завещание отца?

Он в ответ протянул мне свиток. Я развернула его и вновь посмотрела на сына.

— Я писал со слов отца, внизу его слова, написанные его рукой.