Книга С Новым годом, товарищ интурист, страница 4 – Ана Жен

— А жаль, – вздохнула Лара, которая для себя определила, что ненавидит всякого рода изменения.

Они подошли к бледнющей администраторше.

— Здравствуйте, товарищ Касторский…

Товарищ Касторский уже имел удовольствие поговорить по телефону с этой блеющей дурой, а потом и с рыдающий ответственной за группу. На счастье ответственной за группу, ей пришлось увести своих иностранцев на обед в ресторан, чтобы потом доставить в театр, где сегодня Кириллушка поет Онегина. Потому, встреча с товарищем из КГБ откладывалась на некоторое время.

— Мы хотим осмотреть номер, – у Лариного начальника, если подумать, иногда жуткий голос.

Вообще, Дмитрий Викторович человек такого склада, который Ларе не близок. Он холодный, без чувства юмора (возможно и с чувством юмора), но с тем, сколько он говорил, едва ли Ворон верила, что ей выпадет услышать шуточку от него. Касторский Ларе не то чтобы не нравился. Но если бы не он был ее начальником, жизнь в Союзе стала бы чуть лучше.

Вслед за Дмитрием Викторовичем она поднялась на третий этаж.

— Если подумать, это мой самый любимый отель в Петербурге, – поделилась Лара, в попытках развлечься. Лара становилась невыносима самой себе, когда впадала в уныние.

— Отель? Петербург? Ворон, что ты несешь? – не оборачиваясь наградил ее ответом Касторский.

Лара, не успевшая приучить себя к «Ленинграду», то и дело ошибалась. Многие находили это очаровательным, но уж точно не Дмитрий Викторович.

— Какая разница, как что-то называется, если суть не меняется? – продолжила Лара.

— Не ты ли, Лариса, рассказывала, как это страшно, что Англетер теперь в корпус Б превратился?

— Туше! Но все равно, Астория прям невероятна. Это, знаете, Дмитрий Викторович, прямое доказательство, что у нас в менталитет заложено «все лучшее гостям».

Касторский уже набрал воздуха, чтобы в очередной раз выплюнуть «Что ты несешь», но Лара опередела, пришлось ему давиться своим же ворчанием.

— Вот мама, когда стол на Новый год готовила, постоянно говорила: вот это не трогай! Это для гостей! Или у бабушки был сервиз «для гостей». У вас же точно также было, да?

Дмитрий Викторович не ответил. Он плохо помнил родителей и тем был счастлив.

— Вот и Астория, не для нас с вами, а для гостей…

Они вошли в совершенно пустую комнату.

— Здесь будто бы никто и не жил, – заметила очевидное Лара.

Несмотря на это, в шкафу обнаружился чемодан с импортной одеждой. Новой.

— Ну, наш интурист тот еще модник.

— Кстати, вот его фотография, – Касторский протянул Ларе портрет шведа. Швед как швед.

— Вы когда-нибудь задумывались над тем, что шведы – скандинавский середнячок?

Касторский, пытавшийся в комнате найти что-нибудь интересное, одарил ее непроницаемым взглядом.

— Вот фины самые какие-то несимпатичные, шведы середнячок, а норвежцы – вот это красавцы!

Касторский, никак не прокомментировав рейтинг привлекательности скандинавов, резко выпрямился и направился к администратору этажа. Он грозно посмотрел на очаровательную старушку, следившую за порядком.

— Товарищ покинул комнату в семь утра, – с рвением истинного члена партии доложила старушка.

— Почему раньше не доложили? – свел брови Касторский.

— Так в инструкции не предписано, – деловито отчиталась дежурная. – Я в журнальчик все внесла!

Ларе показалось, что от раздражения Дмитрий Викторович начал краснеть, разумеется, ей только показалось. Касторский никогда не краснел.