Книга Черный Спутник, страница 76 – Елена Ермолович

Вода расстилалась впереди, словно зеркало, и непонятно было – река это, разлившаяся после дождей широко и полно, или же озеро это было здесь всегда. Под деревом стоял человечек с торбой и смотрел на воду – в темноте не разобрать, с каким выражением лица.

— Эй, приятель! – на своём ужасном немецком окликнул его Лёвка. – Есть ли ещё какая дорога посуху до этого дома Мегид?

Человек приблизился, задрал голову и присмотрелся к Лёвке. Лёвка в темноте впечатлял.

— Вы едете в дом Мегид? Там ждут вас? – спросил он звонко, с мальчишеским задором – это и был мальчишка, в мундирчике наподобие студенческого, и даже в рассветном сумраке видно было, какой он кудрявый и румяный.

— Кому мы нужны, ангелочек? – ответил за Лёвку Мора. – Мы заблудились, лошади наши вот-вот падут, мы почти сутки кружим по вашим лесам и надеялись на недолгий приют у господ Мегид. В карете мой отец, он очень болен.

Мальчишка смотрел на Мору и пытался понять, что за путник перед ним – благородный господин или так, мелочь. И дормез, и чудовищный кучер, и парижская шляпа, и сам изящный, в кружевах и бархате, кавалер – всё говорило о том, что господ Мегид не разочарует подобная встреча.

— Ты почтовый чин? – догадался Лёвка и, сам того не ведая, изобрёл новое немецкое слово.

— Почтальон, – поправил мальчишка. – У меня письма для господ. На самом деле под этой водой есть мост, но в темноте его не видать. Он скрыт под водой, но всего на пару вершков, ехать и ходить по нему можно, разве что промокнут ноги. Если вы дадите мне править, я перевезу вас через него.

— Или утопишь? – предположил Мора.

— Не должен, – не смутился мальчишка. – В апреле здесь всегда так, мы каждый год так ездим – по подводному мосту, и каждый раз угадываем.

— Кто не рискует, тот не играет.

Мора приоткрыл дверцу кареты – в глубине посапывал спящий Рене или притворялся, кто его разберёт.

— Без вас мне пришлось бы мочить ноги, – мальчишка вознёсся к Лёвке на облучок, сумка ударила его по бедру, взлетела длинная коса в чёрном тугом кошельке. Лёвка на косу посмотрел с восторгом и передал вожжи.

— Ну, смотри, парень, не подведи.

Мора забрался в карету.

Рене прищуренными глазами смотрел в окно – на воду, на остров, на призрачно белеющий дом.

— Авалонис, – проговорил он прекрасно артикулированным шёпотом, и Мора, понятия не имевший, что это такое, подумал: «И что за шляпа сей Авалонис?»

Мальчик на облучке тоже услышал этот «Авалонис» – отчего-то шёпот Рене всегда был очень отчётлив – и звонко рассмеялся, и Лёвка, любопытная душа, спросил:

— А что это?

— Остров обетованный, – мальчик медленно направил карету вниз по склону, и вот уже лошади вошли в зеркальную воду – всего лишь по бабки.

Мальчишка правил осторожно, и карета катилась по воде совсем медленно – всё-таки боялся он свалиться с моста. Волны стрелами разбежались от колёс кареты по чёрному зеркалу. Тёмные стеклянные воды, и мыльно-сумрачные седые небеса с чернильными мазками дождевых туч, и деревья, ветвями – когтями птичьих лап – терзающие туман.

Небо светлело – несмело и осторожно, и белый четырёхбашенный дом потихонечку приближался. Со стороны казалось, что карета идёт по воде чудесно, аки посуху.

Из дома выбежала белая, призрачная в рассветной полумгле собака и с лаем помчалась к карете, приседая от усердия, по брюхо в воде.