Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 156 – Ева Арк

— Не правда ли, этот перстень идеально подходит к моему платью? – заметив взгляд Лоренцы, простодушно произнесла дочь папы.

Промолчав, девушка подумала, что бедного Альбергетти, как и Кандиано, забыли слишком быстро.

Банкет должен был проходить в новой пристройке Ватиканского дворца, которую в народе называли «башней Борджиа». На её первом этаже находились всего две комнаты – зал Сивилл и пророков и зал Святых. Особенно поразил Лоренцу последний. В декоре зала явно прослеживались испанские мотивы. Стены и потолок были усыпаны эмблемами Борджиа: от короны Арагона, символизирующей королевский дом, до вставшего на дыбы разъярённого быка. Облицованный плиткой пол тоже украшала двойная арагонская корона, а фрески Пинтуриккио обрамляли лепные цветные рамы под потолком, напоминающие работы мавританских мастеров. На сводах и в полукругах между арками, к удивлению девушки, художник изобразил языческие таинства: Озирис, бог плодородия, сходит с неба и обручается с богиней Изидой, затем его убивают, а он воскресает и выходит из земли под видом Аписа, бога-быка. От этого обожествления рода Борджиа изрядно попахивало кощунством.

Внезапно Лукреция указала на одну из фресок:

— Для «Диспута святой Екатерины» позировали мои братья и мы с Джованни.

Очнувшись от своих размышлений, Лоренца подняла голову. Действительно, в тоненькой фигурке святой с распущенными волосами легко узнавалась Лукреция, стоявшая между своими братьями и мужем.

— Чезаре здесь изображает побеждённого мудростью святой Екатерины императора, а Хуан – его военачальника.

Дочери Великолепного невольно пришла в голову мысль, что ради удовольствия видеть себя на царственном троне кардинал не пренебрёг отрицательной ролью язычника. А сидевший верхом на белом арабском скакуне герцог Гандии казался скорее лихим гулякой, чем полководцем. Чуть в стороне всю эту сцену отрешённо созерцал принц Джем.

— Вы всё время молчите, донна Лоренца, – неожиданно обратилась к девушке дочь папы. – У Вас что-то случилось?

— Нет, мадонна. Просто я волнуюсь: ведь меня сегодня впервые пригласили на банкет в Ватикан.

— Надеюсь, не в последний раз, – её собеседница улыбнулась. – Вы мне очень нравитесь.

— Вы мне тоже нравитесь, мадонна.

Лоренца почти не покривила душой: как бы там ни было, лично ей Лукреция не сделала ничего плохого. Их разговор был прерван Бурхардом, который вышел из старого крыла дворца:

— Могу ли я, донна Лукреция, дать некоторые указания донне Лоренце?

Пожав плечами, графиня Котиньолы ответила, что будет ждать дочь Великолепного в банкетном зале. Приготовившись к очередной нудной лекции, девушка весьма удивилась, когда немец свистящим шёпотом произнёс:

— У нас мало времени, донна Лоренца, поэтому слушайте меня внимательно. На втором этаже, где состоится банкет, за драпировкой есть потайная дверь. За нею – лестница, которая ведёт в подземелье, где Вас ждут друзья. Поэтому, когда войдёте в зал, следите за мной: я укажу Вам нужное место. И как только в башне начнётся пожар – немедленно уходите.

— А как же Вы? – справившись с изумлением, спросила девушка.

— Обо мне не беспокойтесь и о своей служанке – тоже.

— Катрин тоже будет там?

— Да.

— Вам пора идти, – добавил церемониймейстер. – И ничего не бойтесь, самое страшное, что могло произойти здесь с Вами, уже в прошлом.