Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 190 – Ева Арк

— Я вижу, вы готовы на всё ради развлечений, – Даниель устало вздохнул. – Только как бы вам не пришлось пожалеть об этом.

Лоренце и вправду хотелось побывать на вечере у Сансеверино. С тех пор, как Амори де Сольё отверг её любовь, в жизни девушки произошло так много событий, что ей некогда было страдать из-за этого. Однако в Милане бесполезные сожаления нахлынули на неё с новой силой, и Лоренце нужно было заполнить образовавшуюся пустоту в душе. Но всего этого она не могла объяснить Даниелю.

В зале дворца Сансеверино яблоку негде было упасть, и, когда появился герцог Бари, донну Аврелию, Лоренцу и д’Эворта оттеснили в дальний угол. Однако, встав на цыпочки, девушка смогла разглядеть, что Моро был высок и тучен. Его волосы сливались с чёрной шапочкой и походили на парик, а в светлых глазах сквозило изнеженно-утомлённое выражение. Одет он был в серо-голубое короткое платье из парчи с золотой полоской вокруг горла, напоминавшей ошейник, и с массивной цепью на груди. Рядом с герцогом его жена выглядела совсем как девочка из-за малого роста и круглых щёк. Однако, благодаря своим драгоценным украшениям и экстравагантному шёлковому платью, сшитому из синих, золотистых и чёрных полос, она при заурядной внешности казалась почти красавицей. За герцогской четой следовали светловолосый молодой человек и очаровательная юная шатеночка. Сходство последней с Моро указывало на их несомненное родство. Оказалось, что это была графиня ди Сансеверино.

Как только герцог с герцогиней и их свита заняли свои места, концерт начался. Его открыл придворный музыкант Франкино Гафури, исполнивший на виоле песню собственного сочинения, которая очень понравилась Лоренце. Но больше других её поразил Леонардо да Винчи. Флорентиец вышёл с музыкальным инструментом, похожим на лиру. Если другие участники старались добиться лишь чистоты и беглости звука, то его исполнение поражало своей необычной силой и яркостью. Под собственный аккомпанемент флорентиец высоким чистым голосом пропел несколько строк из «Божественной комедии» Данте:

Любовь, в твоих цепях томлюсь годами.

Но ты, жестокий страж, я – узник твой –

Едины. Нас не разделит ни вражда, ни ссоры.

Порой ты даже говоришь со мной…

Едва он закончил, как зрители разразились восторженными криками, а герцог произнёс несколько слов в похвалу. При этом Лоренца невольно подслушала разговор двух мужчин об игре Леонардо.

— Вы не находите, что излишняя подвижность этого флорентийца во время музицирования слишком непристойна? – сказал один из них.

— Да, мы привыкли к несколько иной манере исполнения, однако согласитесь, что это позволило маэстро Леонардо извлечь из инструмента всё, что только возможно, – возразил другой.

— Кстати, что у него за инструмент? Он не достигает размера лиры да гамба, а для лиры ди браччо слишком велик.

— И всё-таки это лира. Маэстро Леонардо изготовил её сам.

— Ну, да, ведь он ещё и инженер, – иронически заметил незнакомец. – А что это за серебряный щит в виде черепа лошади на её нижней деке? Для украшения?

— Нет, этот щит образует дополнительную пустоту, отчего звук усиливается ещё больше и позволяет касаться тех струн, которых пальцы исполнителя обычно не достигают. До маэстро Леонардо ни один музыкант не мог добиться такого совершенного звучания!